Я смотрю на его ботинки. Потом — на ремень футляра с гитарой у него на плече. Не хочу смотреть ему в лицо. Меньше всего я сейчас хочу видеть Лиама. Ну, разве что еще его стервозную подругу. Хотя с Джем будет проще. Если она сейчас попадется мне на глаза, точно прольется кровь. Я расцарапаю ей рожу ногтями. Сломаю ее идеальный носик — шедевр пластической хирургии стоимостью в шестизначное число. Раскрошу в порошок ее фарфоровые виниры.
— Оставь. Меня. В покое. Пожалуйста.
Слезы, они как моча. Можно сдерживать их очень долго, но в итоге они все равно прольются. Десять шагов до машины. Десять коротких шагов, а потом я уеду отсюда и смогу плакать, сколько угодно, и никто моих слез не увидит. Никто не узнает. Я уже представляю, как пересекаю границу штатов.
Представляю себе большой щит у дороги: «Вы покидаете Калифорнию».
— Эй, погоди. Что случилось? — Лиам хватает меня за плечо и не дает мне уйти. Я пытаюсь сбросить его руку, но он держит крепко. — Тебе нужна помощь? Позвать кого-нибудь?
— Нет. Знаешь, что мне по-настоящему нужно? Чтобы вы от меня отстали. Вы оба. И ты, и твоя распрекрасная девушка. — Меня трясет от ярости. Возможно, Лиам здесь ни при чем, но сейчас это неважно. До сегодняшнего дня нападки Джем и Кристе ль были неявными, идиотскими и, в общем-то, безобидными: мои джинсы, наклейки на моем ноутбуке. Но после того как я в течение двух минут поговорила с Лиамом на вечеринке, их издевательства перешли все границы. Прошу прощения, но та беседа была не настолько приятной, чтобы теперь за нее страдать. Она явно того не стоит.
Я пытаюсь представить, что бы я делала прямо сейчас, если бы мы остались в Чикаго и никуда не переехали. Иногда эти мысли помогают мне успокоиться. Наверное, сидела бы на собрании школьной редколлегии, подбирала бы шрифты и картинки для ежегодника. Вряд ли мне было бы весело. Но зато не было бы так погано.
— В каком смысле? — Лиам озадаченно хмурится. Может быть, он не такой уж и умный на самом деле. Дри говорила, что они с Джем встречаются уже полгода, что на пять месяцев и двадцать девять дней дольше, чем нужно, чтобы понять, что твоя девушка — редкостная стерва.
Лиам снимает с плеча гитару и ставит футляр на землю рядом с машиной. У него «Тесла». В самом деле? Ученики Вуд-Вэлли разъезжают на «Теслах»? Кто все эти люди?
— В прямом. Я тебя очень прошу, не подходи ко мне больше. Ты подошел со мной поговорить? Так ты мне не поможешь. Только сделаешь хуже, — говорю я.
— Не понимаю.
— Хочешь знать, почему я расстроена? Спроси у Джем, — говорю я и наконец-то преодолеваю эти последние пять шагов до машины.
— Погоди, — говорит он. — Ты сегодня работаешь? Ты придешь в магазин?
Конечно, я не уеду в Чикаго сегодня. Как бы мне ни хотелось сбежать отсюда прямо сейчас, сначала нужно накопить денег. Моих сбережений хватит только на то, чтобы один раз заправиться. Если выгрести из карманов всю мелочь.
Из меня словно выкачали воздух. Не сбежать и не спрятаться. Вот она, моя жизнь. Здесь и сейчас.
— Да, конечно, приду. — Я сажусь в машину и срываюсь с места так резко, что на асфальте наверняка остаются черные следы от шин.
Я жду, пока здание школы не исчезнет из зеркала заднего вида, и только тогда начинаю рыдать.
КН: я вчера посмотрел «Свободных», обе версии, в твою честь.
Я: и?
КН: никакой логики, местные власти не могут запретить танцы, это будет нарушением нашего конституционного права на свободу самовыражения, не говоря уже о церковных запретах.
Я: (тяжелый вздох)
КН: и даже если закрыть глаза на слабую проработку сюжета…
Я: ЧТО?!?!
КН: это не самый лучший фильм.
Я: Скажи, что ты чувствуешь на самом деле.
КН: и все же мне почему-то нравится мысль о том, что они тебе нравятся, понимаешь, о чем я?
Я: Не понимаю, но разбираться не буду. День сегодня поганый. Думаю свалить обратно в Чикаго.
КН: НЕТ!
Я: Ха. Обожаю, когда ты пишешь капслоком. Как прошел день у тебя?
КН: мама вообще не вставала с дивана, я принес ей обед, она к нему не притронулась, в полной прострации, вообще не заметила, что я к ней подходил.
Я: Мне очень жаль. Если бы я могла чем-то помочь… А что твой папа?
КН: говорит, ей надо лечь в клинику, но, если честно, проблема совсем не в таблетках, то есть и в них тоже, но это только симптом проблемы.
Я: В каком смысле?
КН: она потеряла ребенка, это большое горе, с ним так просто не справишься.
Я: Но у нее есть ты.
КН: говоришь, день был поганый, почему? что случилось?
Я: Ничего особенного. Обычный поганый день. Один из многих.
КН: не уезжай из ЛА. я тебя очень прошу, не надо, пообещай, что не уедешь, обещаешь?
Я медлю с ответом. Чего стоит мое обещание Калебу? Мы этак плавно проехали мимо его отказа на мое предложение выпить кофе и продолжаем общаться, как ни в чем не бывало. Но, если честно, если совсем-совсем честно, его нежелание встречаться со мной в реальной жизни меня обижает.
