— Нет уж, — сказал он вслух сквозь зубы, — хватит. Сначала родители «что-нибудь придумывали», потом Майк «что-нибудь придумывал», потом Фредди, потом Саймон… Пора уже самому «что-нибудь придумывать», блядь. Иначе так и пробегаю всю жизнь в соплях.
Рядом притормозил автомобиль.
— Такси?
— Да, — сказал Синди и забрался в салон. Пахло табаком. К счастью, слишком крепким, Саймон такой не курил. — В гостиницу.
— В «Люкс»? — предложил таксист, окинув Синди взглядом.
— Нет. На окраину, — велел танцор. И добавил скорее себе, — Кончилось время люксов.
Он провел ночь в дешевом номере гостиницы в спальном районе города. За стеной справа храпели, за стеной слева занимались сексом. Синди не позволил себе выпить ни капли алкоголя, но выкурил всю пачку сигарет. Он бродил по номеру, смотрел воспаленными глазами в ночь, пока небо не стало светлеть и не запели первые птицы. Он чувствовал себя человеком, у которого только что снесло взрывом дом. Все то, что он любовно отстраивал, было разрушено. То, что он принял за катастрофу, оказалось только ее предвестием. И теперь он стоял среди обломков и думал, как жить дальше.
Прежний Синди Блэк умирал. На его место приходил новый Синди, привыкший полагаться только на себя. Он уже чувствовал что-то подобное, когда сбежал в Анатар, но тогда его решение объяснялось импульсом, интуицией, а теперь на одной интуиции прожить было уже нельзя. В душе у него что-то съеживалось и горело, но новый, появившийся этой ночью Синди не позволял себе раскиснуть и удариться в истерику или, тем более, сотворить с собой что-то дурное.
Когда над Анатаром встало солнце, Синди был готов.
Объявить об уходе из группы было проще, чем он думал. Возможно, потому что Саймона поблизости не было. Синди не спрашивал, где он.
Смит что-то растерянно бормотал о причинах, о неустойке, о том, что не надо губить себе карьеру… Пель не менее растерянно спрашивала, как же так. Ее заело, как заводную игрушку, она не могла остановиться.
Мелкий не верил своим ушам. Он смотрел на Синди, расширив и без того большие глаза, а потом сжал губы и отошел к окну, словно его это и не касалось. Синди не ждал от него добрых слов, но такая реакция задела его сильнее, чем он ожидал.
И только Металл повел себя дружелюбно. Он молча подошел к Синди и положил ему на плечо свою лапищу. Он не осуждал, не пытался переубедить. Он понял. В порыве чувств Синди крепко обнял Металла. Они не говорили по душам, не делились друг с другом сокровенным, но именно Металл понял сейчас танцора, и его понимание внезапно оказалось для Синди очень важным. Он, проведший всю ночь с сухими глазами, едва не расплакался, однако дышать стало немного легче. Узел, затянутый в груди, слегка ослаб.
После выплаты неустойки по контракту оказалось, что денег у Синди катастрофически мало. Их еще хватило, чтобы снять относительно приличную комнату, однако нужно было срочно брать себя в руки, чтобы не оказаться на улице без штанов.
Синди это устраивало. Ему хотелось занять свое время чем угодно, лишь бы не оставалось минут для размышлений. Потому что размышления всегда повергали его в отчаяние. Даже когда он расставался с Майком, все было не так плохо. Майк тогда казался Синди обманщиком, человеком, который скрывал от него истинное отношение, монстром в костюме принца. Теперь же Синди не мог утешать себя подобным образом. Саймон был Саймоном, и Синди был собой, и все было честно. Не сошлись. Не получилось. Никто не виноват или виноваты оба. Лучше было работать до изнеможения, но не думать об этом.
Оказалось, что найти работу не так-то просто. Привыкнув, что подобные вопросы решают Саймон и Смит, Синди сперва растерялся. Никто из продюсеров не стремился прибрать к рукам безработного танцора. Синди с трудом выгрызал себе мелкие контракты: съемки в рекламе, в фотосессиях, роли в рекламе — что угодно, позволяющее заработать денег или убить время. Доходы его стремительно падали, но на жизнь еще хватало.
Пару раз к нему забежали друзья, когда Синди сказал, что сменил место жительства. У них хватило такта не расспрашивать и не пытаться слишком рьяно уговаривать его вернуться домой. Только Тим сжал кулаки и пообещал начистить Саймону морду. Бедняга Тим. Для него не имело никакого значения, был ли Саймон Блик звездой или нет. Он обидел друга Тима и должен был быть наказан.
Синди отказался брать у друзей деньги, и тогда они стали приходить к нему с выпивкой и закуской. Фредди притаскивала с собой целые пироги, Тинто приволок пачку чая («ты единственный, кто сможет по-настоящему оценить его со мной»), Тим «забывал» на тумбочке сигареты… Синди раскусил их быстро, но не спорил. Он не мог еще и отвлекаться на споры.
