Вокруг него какое-то время вились журналисты, терзали вопросами. Они ради приличия спрашивали его об уходе из группы, о творческих планах, о работе, но за всем этим виделось искреннее, жадное любопытство. Они хотели знать о Саймоне, об их разрыве, если бы Синди сорвался, они бы разобрали их отношения по костям и обсосали каждый хрящ. Синди отделывался общими фразами вроде «не сошлись характерами». Ему не хотелось мстить Саймону таким образом — слишком мелко это бы получилось с его стороны. И уж тем более он не собирался говорить правду: «Мы просто два дебила, которые не смогли договориться!»
И все же были иногда ночи, которые Синди проводил в одиночестве, не занятый ни работой, ни разговорами с друзьями. Этих ночей он боялся больше всего.
Стоило ему лечь и закрыть глаза, как начиналось ОНО. Синди отчетливо слышал шаги, негромкое хмыканье, а потом чувствовал, как его спины касаются сухие ладони, как уверенно скользят вниз, ложатся на ягодицы… Финальной точкой всегда был поцелуй у основания черепа, после него Синди не выдерживал и распахивал глаза, чтобы ничего не обнаружить. Гудели трубы, спорили соседи наверху, лунный луч выхватывал из темноты кусок стены в нелепые цветочки. Синди лежал на скомканных простынях, задыхаясь от эмоций и духоты. Лето в Анатаре выдалось жарким, Синди метался на влажной постели, не в силах уснуть.
Иногда он всерьез боялся сойти с ума.
Синди запретил себе узнавать новости о «Черной Луне» и не поддавался искушению нарушить этот запрет. Он не смотрел клипов, не читал заметок и не ходил на форум. Он не включал радио по комму, чтобы случайно не наткнуться на знакомые песни. И лишь однажды, когда Синди покупал продукты, он услышал в магазине родной голос и не смог уйти. Он простоял всю песню, замерев и глядя куда-то в потолок, и далекий Саймон пел о любви и ненависти, и под веками у Синди откуда-то взялась стеклянная крошка, а иначе с чего бы там вдруг стало так влажно? Он шатался, как пьяный, когда пришел на кассу, и девушка-подросток, чистенькая, серьезная, с умными глазами, спросила, все ли с ним в порядке.
— Нет, — сказал Синди. — От меня ушел любовник. Знаешь, как это паршиво?
Она посмотрела на него с изумлением.
В тот же день на Анатар после недель духоты обрушился ливень, и Синди промок до нитки, когда возвращался в съемную квартиру. Домом она ему так и не стала. Он продрог и был уверен, что заболеет. Уже у себя он скинул туфли, разбросав их по углам. Хозяйка вечно ругала его за неаккуратность, но Синди пропускал ее слова мимо ушей. Он упал на постель, в чем был, и немедленно отключился.
Синди проснулся от стука в дверь. Кто-то ломился к нему так, что еще немного — и щеколда бы не выдержала.
— Иду, иду, — проворчал Синди, неохотно поднялся и поковылял открывать.
За дверью стоял Саймон. С его плаща и шляпы текла вода, волосы потемнели и повисли неаккуратными прядями. Под глазами залегли круги, словно Блик пил неделю без продыху.
— В дом-то пустишь? — равнодушно спросил он, когда Синди застыл на пороге столбом.
— Да! — Синди схватил Саймона за руку и потащил внутрь. — Входи скорее!
Он сам столько раз представлял эту встречу, думал прийти, объяснить, сказать, что больше никогда так не поступит. Представлял, как поднимается на лифте и звонит в дверь — Саймон никогда не спрашивал, кто пришел. Но все это оставалось фантазиями. Достаточно было вспомнить холодный голос и слова «тебя здесь никто не держит», чтобы Синди не бежал через весь город.
Саймон оказался умнее. Он пришел сам, невесть как найдя его в Анатаре. Синди шмыгнул носом и обнял его прямо в мокром плаще. От Саймона не пахло ни одеколоном, ни сигаретами, только дождем.
— Ты пришел, — пробормотал Синди. — Как здорово, что ты пришел…
Саймон обнял его в ответ. Все сильнее и сильнее… Синди показалось, что сейчас хрустнут ребра.
— Мне больно!
— От меня не уходят, — глуховатый голос звучал как будто издалека. — Неужели ты этого не понял?
Синди вскинул голову и закричал — у Саймона было лицо Майка, но вместо глаз на этом лице жутко зияли две черные дыры.
Синди проснулся от своего же крика. В комнате было пусто, на улице грохотал ливень, вода журчала по пластику окон, капли падали в открытую форточку. Никакого Саймона. Никакого Майка.
Внезапный стук заставил Синди вскочить. Сердце бешено колотилось. Однако это был всего лишь сосед, которому не нравились крики в комнате танцора.
Тогда Синди понял, что надо бежать. Бежать, пока эти сны, видения, расспросы, жалость не свели его с ума окончательно.
Бежать! Но куда? И на какие деньги можно было убежать так далеко? Неужели стоило снова скрыться в никуда, сменить фамилию, биографию, возраст?
Для начала не мешало бы подзаработать. Синди включил комм, чтобы посмотреть, нет ли ответа на его письма о работе, и наткнулся на свежую заметку. Квентин Вульф вернулся со своих гастролей на Гайю и собирался продолжать преподавательскую деятельность.
