Синди автоматически кивнул, прежде чем успел спохватиться. В его жизни и правда хватало того, что описал Квентин, а выступления с «Черной Луной» вполне могли сойти за тот самый «билет наверх». Но вступление в группу стоило отнести скорее к разряду счастливых случаев.
Или несчастных, тут уж как посмотреть.
— В твоем случае положение в рейтингах — еще не все, иначе ты бы не сидел здесь. Хотя, возможно, приобрел бы деньги и славу в Анатаре, когда перегрыз бы пару глоток и преобразился под запросы публики. Люди удивительно изменяются, когда им предлагают славу, причем быстро. Впрочем, мы не об этом. В твоем любимом Анатаре крупный хищник способен помочь мелкому и наглому только выгоды ради, а в остальных случаях ему не стоит снисходить до мелкоты, верно?
Квентин описывал обычные отношения в мире шоу-бизнеса в Анатаре, а Синди думал, что он бы сейчас не отказался от чего-то подобного. Его карьера была скорее исключением — Саймон ввел его в состав группы по своей прихоти, потому что это должно было быть красиво. Когда речь шла о прихотях, Саймон отвратительно умел считать деньги. Они просто совпадали в видении того, что должно быть на сцене, и так вышло, что их совместная работа принесла какой-то доход. Повезло. Однако теперь, после разрыва, Синди не хотел слушать о теплых, доверительных отношениях на работе, которые выгодно отличались от грызни с конкурентами. Он хотел делать свое дело и получать за это деньги. Он был бы уничтожен, если бы его лишили танцев, но с людьми предпочел бы иметь меньше дел. Даже такими людьми, как Квентин Вульф.
Все эти мысли, должно быть, отразились у него на лице, потому что Квентин расхохотался.
— Чтобы не рушить твою картину мира, скажу, что возлагаю на тебя определенные надежды. Но не могу кривить душой и говорить, что они исключительно финансового характера, а что до пиара, то здесь ты, уж прости, мне пока не помощник. Веришь ты в это или нет, но в моей школе действительно учат людей танцевать и получают от этого удовольствие, не пытаясь вцепиться в горло учителю из соседнего класса. Это общее дело, здесь нечем мериться. Однако во время нашего последнего разговора ты казался мне человеком, который больше интересуется танцами, чем вымышленными соперниками. Я ошибся?
Под внимательным взглядом Синди почувствовал себя неуютно. Он понимал, что от выводов, которые Квентин сделает сейчас о своем новом подчиненном, зависит его карьера, а заодно и отношение человека, которым Синди восхищался с детства. Но что он мог сказать?
«Простите, господин Вульф, но я уже пытался влиться в одну дружную компанию, а кое-кто из этой компании занимал мои мысли сутками, и даже теперь я не могу его оттуда вышвырнуть. Поэтому мне никуда не уперлась дружба с вашими учениками, давайте, вы просто будете платить мне деньги».
Синди заставил себя улыбнуться.
— Я немного устал с дороги, вот и кажусь вам невменяемым. Я помню наш разговор. Ничего не изменилось.
«Ничего, кроме фразы о том, что у меня есть интересная работа и любовник».
Квентин кивнул.
— Понимаю. Резкая перемена обстановки — это всегда стресс, однако у тебя будет возможность прийти в себя.
Он имел в виду явно не один только перелет, и Синди начал злиться. Он был готов отдать в руки Квентина свой талант, свою работоспособность и свою крошечную известность, но проникновений в душу он не желал, пусть даже из наилучших побуждений. Это ощущалось, как если бы Квентин в знак дружбы хотел пожать руку, на которой были сломаны пальцы.
В салоне воцарилось молчание, Синди откинулся на спинку кресла. Впереди показались здания Парнаса, которые Синди в первые минуты счел слишком широкими, однако вскоре понял, что зрение его обмануло. Дома были не широкими, а низкими. Для Синди, привыкшего к небоскребам Анатара и к плотной застройке, пяти- и даже десятиэтажные дома казались непозволительной роскошью. Автомобили здесь часто поднимались выше крыш, что в Анатаре было бы затруднительно. Квентин тоже сперва задал курс на высоте, и Синди смотрел сверху на одинаковые серебристые крыши — солнечные батареи набирали энергию, и скаты крыш казались выстланными чешуей. Однако потом маэстро переключил программу автопилота, и машина спустилась к земле. Синди, привыкшему к блеску центра Анатара, были в новинку и выкрашенные в пастельные цвета здания с лепниной и коваными оградами, и подобия старинных замков, и статуи под старину, то и дело показывающиеся среди моря зелени. По сравнению с Парнасом Анатар проигрывал по количеству парков и садов, казалось, что здесь нет ни одного незастроенного участка, если не считать дорог, на котором не нашлось бы травы, цветов и кустов.
— Потрясающе, — вырвалось у Синди, когда они проезжали мимо дерева, раскинувшего громадные ветки в гроздьях бледно-лиловых цветов.
— Нравится? Парнас в первую встречу либо отвращает от себя жителей мегаполисов, либо влюбляет их в себя.
— Мне очень нравится, — сказал Синди, открывая окно и впуская в салон запах травы и цветов. — Только не верится, что это в самом деле простые дома, офисы, магазины…
