— Конечно. Существует искушение принять свои вкусы за эталон и воспитывать других в соответствии с ними. В оценке искусства субъективное преобладает над объективным, что бы по этому поводу ни думали. И если я вижу, что, например, у моей ученицы просто не хватает растяжки для выполнения каких-то элементов, это легко исправить работой. А если что-то мне кажется просто некрасивым? Неэстетичным? Приходится работать индивидуально с каждым, в каждом случае приходится думать. Осторожность должна стать одним из принципов работы. Но при этом нельзя пускать дело на самотек — ты должен быть учителем, а не сторонним наблюдателем. Замечания придется делать. Придется воспитывать бабочек из гусениц, вот только в природе бабочка сама порвет кокон, а здесь, если ей не помочь, она рискует остаться в нем навсегда. Но бабочку в коконе — а не свое представление о ней — нужно еще разглядеть.
От этих рассуждений у Синди закружилась голова. Все было слишком сложно для двадцатилетнего парня, который имел смутное представление о преподавании.
— Когда я учился, — сказал он, наконец, — у меня не было учителя. Я просто смотрел выступления тех, кого любил. Ваши, Дженнифер, других артистов. Иногда по десять раз. И слушал музыку, много слушал. И потом переделывал под себя то, что мне нравилось. Тогда мне никто не объяснял, что правильно, а что нет.
— Все верно. Если бы все умели поступать, как ты, я бы закрыл школу и ушел на пенсию. Все мы берем вдохновение откуда-то, все понемногу воруем у других, вопрос в том, что мы берем и из каких источников. Наша задача — научить правильно воровать, как бы странно это ни прозвучало. Если последователи классических стилей перенимают искусство у своих учителей, то мы — голодранцы, которые тянут все, что им нравится, со всех сторон. Кстати, об источниках вдохновения…
Квентин поднялся и сделал круг по кабинету, постукивая пальцем по подбородку, прежде чем снова заговорил. Синди невольно залюбовался им. Ему казалось, что он чувствует тот ритм «повседневной музыки», под которую двигался маэстро. Сам Синди еще не умел так слушать окружение, но он мог — или ему хотелось верить, что он может, — заметить эту музыку, когда она вела Квентина.
— Синди, — Квентин снова опустился в кресло, — какое у тебя образование?
— Школа, — неохотно признался Синди.
— Так… и никаких дополнительных занятий? Может, книги по истории искусства? Видеоуроки? Интерактивные курсы? Поэзия, режиссура, театральный кружок?
— Нет. Музыкалка и бальные танцы в детстве, и все. — Синди задрал подбородок и с гордостью мальчика из бедного района добавил, — Мне хватало.
После расставания с Майком Синди не пытался скрывать свою необразованность, да и имидж пустоголового тусовщика плотно пристал к нему. Но теперь, сидя перед маэстро, который был прекрасно эрудирован, он снова испытал отголоски того стыда, который впервые почувствовал в кафе, когда Майк объяснял, почему им нельзя появляться в обществе.
Квентин постучал пальцами по столу.
— Что ж, проведем небольшой тест. Считай это частью приема на работу.
Следующие пятнадцать минут на Синди сыпались разнообразные вопросы. Будь они водой, он бы вскоре захлебнулся. Ответы на некоторые он помнил со школы, что-то он узнал от компании Фредди, но большинство ставило его в тупик, и не всегда у него даже получалось понять, о чем спрашивает маэстро. Когда тест, больше напоминающий допрос, закончился, Синди взмок, будто час отработал на сцене.
— Как я и думал, — резюмировал Квентин. Синди уже собирался впасть в ничтожество, но маэстро закончил неожиданно, — прекрасная интуиция.
— Интуиция? — переспросил танцор, который не мог связать этот вывод с тем, что он не ответил на большую часть вопросов.
— Именно. Впрочем, некоторые ответы не подходят выпускнику провинциальной школы — слишком специфические области знаний. Может, все-таки было что-то еще?
Синди пожал плечами.
— У моей подруги часто собирались люди, любящие трепаться на интересные темы. Но причем здесь это? Какая разница, помню я какие-то стихи или нет, если я не учителем литературы нанимаюсь? И тогда, с музами этими, вы так смотрели на меня… какая разница, если я танцую хорошо?
