На следующий день Синди выбрал квартиру. Он с первого взгляда влюбился в ее окна — высокие, наполняющие светом комнаты на заре, в небольшой сквер около дома, где бил небольшой фонтан и разливался пруд, в котором разевали рты неповоротливые золотистые рыбы, и выгибал спину ажурный металлический мост. Единственным недостатком квартиры была удаленность от центра, но Синди сомневался, что сможет снять в центре хотя бы комнату. Кроме того, его все больше радовало равнодушие окружающих к его внешнему виду. Хозяйка, показывающая ему квартиру, только раз скользнула взглядом по его голым ногами и ничего не сказала. Синди был уверен, что до него у нее останавливались самые разные жильцы и, судя по мягкости обращения, он ей казался далеко не худшим вариантом квартиранта.
Пока он улаживал формальности и вносил предоплату, день перевалил за середину, и Синди спохватился, что должен быть на первой из лекций. В Академию он успел как раз вовремя и смешался с толпой таких же слушателей, щеголявших ирокезами и пирсингом, одеждой всех цветов радуги, фантастическими аксессуарами и причудливыми татуировками. Среди них несколько молодых людей в деловых костюмах казались случайными гостями, но вот, один из них достал из нагрудного кармана платок, и тот оказался исписан цитатами из песен популярных групп, а на манжетах второго сверкнули запонки в форме черепов. Синди был счастлив.
Однако счастье его поубавилось с началом занятия. Лектор, высокая статная дама, прекрасно поставленным голосом рассказывала о росписи тканей в разные эпохи. Синди с твердым намерением отнестись к учебе серьезно старался слушать каждое слово, но вскоре к своему неудовольствию понял, что то и дело теряет нить повествования. Он уже открыл было рот, чтобы попросить пояснять непонятные слова, но обратил внимание на поведение остальных слушателей. Все они внимательно смотрели на лектора, многие делали пометки на планшетах. Никому не мешали непонятные термины и странные имена, потому что для всех, кроме Синди, они были понятны и привычны!
Сосед слева, тот самый, с запонками-черепами, с удивлением смотрел, как белокожий Синди медленно заливается густой краской, от щек ко лбу, ушам и шее. Синди казалось, что у него горит даже кончик носа. Никогда раньше он не чувствовал так остро недостаток эрудиции. Подмывало вскочить, выбежать из Академии и признаться, что некоторые вещи не для него, а Квентин ошибся. Как можно черпать вдохновение из источника, к которому не подступиться?!
Но подобный поступок стал бы позорной капитуляций и росписью в собственном бессилии. Синди Блэк, сбежавший из дома в пятнадцать, отвоевавший себе право одеваться, как хочется, и выступать, как чувствуется, не мог себе этого позволить. Он стиснул зубы и пообещал себе этим же вечером взяться за первую книгу из списка Квентина. А пока он заставлял себя вслушиваться в речь лектора, даже тогда, когда понимал с пятого на десятое, и вертел в пальцах один из браслетов. Браслет героически продержался всю лекцию и сломался как раз на финальной фразе.
— Эй, ты в порядке? — окликнул его сосед, когда поток слушателей потянулся из аудитории. — Ты так покраснел…
— Жарко тут, — вежливо улыбнулся Синди. — Не могу привыкнуть к климату.
Вечером, перебравшись в новую квартиру, распахнув окно, в которое ветер заносил свежий запах каких-то очередных цветов, Синди взгромоздился с коммом на подоконник и с мрачной решимостью открыл первую из книг, посвященную искусству древних времен.
Он, велевший себе не заснуть хотя бы на первых десяти страницах, с удивлением обнаружил, что на улице начало темнеть, а он оставил позади не десять и не двадцать страниц, хотя читал всегда медленно. Книга оказалась на удивление увлекательной, хотя относилась скорее к учебной, чем к развлекательной литературе. Но, написанная легким живым языком, она заинтересовала Синди. Тем приятнее было находить в ней знакомые факты — что-то он знал от Майка, что-то Фредди и ее друзей, что-то не выветрилось из его головы со времен школьных занятий. Теперь все эти обрывки знаний постепенно стали складываться в общую картину. Синди даже спросил себя, почему он раньше не посвящал время книгам — и не нашел ответа. Ему не пришло в голову, что никто и никогда не пытался привить ему любовь к чтению. Даже Майку было интереснее блеснуть интеллектом, чем реально научить чему-то Синди, а остальным и вовсе было плевать.
Потекли спокойные дни на Гайе. Синди просыпался, когда комнату заливали солнечные лучи, разминался, завтракал и танцевал или шел гулять. Он гулял до боли в мышцах и с восхищением понимал, что на изучение всех красот Парнаса у него могут уходить недели, а улица, которую он вроде бы осмотрел, на следующий день могла выглядеть совершенно иначе.
