— А я видел человека, — у Лиу в голосе слышалась еле заметная хрипотца. Синди не мог понять, была ли она естественной, или альбинос намеренно пытался ее подчеркнуть, — очень красивого. Он бежал по траве, утром, и ноги у него были мокрыми от росы. И там, куда он бежал, его ждали. Очень ждали.
Лиу говорил это все, глядя Синди в лицо. Взглядом раскосых глаз он напоминал Синди какого-то хищного зверя. Походило, что он совершенно не комплексовал из-за своей внешности, превратив возможный недостаток в свою отличительную черту и всячески подчеркивая собственную необычность. Приходилось признать, что ему это удалось — Лиу был привлекателен со своими белыми волосами, звериными глазами и хриплым голосом.
Но это были не те волосы, глаза и голос, которые появлялись во снах Синди.
— Великолепно, — сказал он спокойно. — А теперь, Люси, скажи, о чем ты думала, когда ты танцевала.
Люси внезапно побагровела. Синди удивился — он не ждал, что она отреагирует так бурно.
— Люси?
Ответом ему был умоляющий взгляд. Люси просила его остановиться, словно Синди резал ее без ножа, и он отступил в недоумении.
— Хорошо, не говори. Но не о море, да?
Кивок.
— Так я и думал. И вот спорить готов на свою серьгу, что никто тут во время танца не думал, о реках, дельтапланах и траве!
Претендентов на серьгу не оказалось, и он продолжил.
— В этом все дело. Вы танцуете не то, что слышите. Вы почему-то начинаете думать о соседях, о зеркалах, обо мне… Какого… то есть, зачем вы думаете обо мне?! Какая вам разница, есть я тут, нет меня тут, если ты, Люси, вообще-то должна быть на море, Конрад — у реки, а Гро вообще в космосе!
Синди подскочил и прошелся вдоль стены. Остальные следили за ним, как зачарованные, водя глазами туда-сюда.
— Если кто-то сюда пришел и думает, что я буду показывать вам, как и куда ставить руки и ноги, — зря! Он может собирать вещи. И это не я такой злой и упрямый, я просто не могу залезть к вам в голову и увидеть, что там творится! Все, что от вас требуется — это слушать, а потом показать, что услышали. Плевать, что там думают остальные. Плевать, смотрит на вас кто-то или нет. Либо у вас вот тут, — Синди постучал по лбу, — будет музыка, либо танцевать вы не научитесь.
— Ты хочешь научить нас танцевать, как ты? — спросил Лиу, неотрывно глядя на перемещения Синди.
— Еще чего. Это слишком просто. Я хочу, чтобы вы танцевали, как вы. Подъем. Будем учиться.
Они поднялись, озадаченные, еще не понимающие, но — Синди видел это — его слова не пропали даром.
— Еще раз то же самое. Люси, запомни: ты танцуешь море! Море — оно какое? Широкое? Глубокое? Большое, короче. А если не слушать и зажиматься, выйдет не море. Будет лужа. Хочешь танцевать лужу?
— Н-нет.
— Так танцуй море! Гро, это и тебя касается. Не пытайся впихнуть Вселенную в банку!
— А я? — вмешался Лиу.
— Ты? — задумался Синди. Ассоциации Лиу были сложнее, чем у остальных. — Я же сказал, что не вижу, что у тебя в голове. Что ты слышишь в первую очередь? Утро? Бег? Ожидание?
Лиу покивал, задумавшись.
— Еще раз напоминаю: не позволяйте ничему вставать между вами и музыкой. Можете послать меня и соседей на хер. Я разрешаю. А теперь начнем.
Чуда не произошло, но Синди и не надеялся на чудо. Все еще ритмично дергалась Влада, словно отрабатывала в зале упражнение на степе, все еще сжималась Люси, размахивал руками Конрад, топтался на месте Гро, как будто не в силах переступить невидимую черту. Со стороны могло показаться, что все стало еще хуже — то один, то другой сбивался, замирал, кусал губы, но Синди знал, в чем причина, и был рад даже этим заминкам.
Они слушали. Лужа хотела стать морем.
— Уже лучше! — весело объявил Синди, когда танец закончился. — Теперь обсудим…
К концу занятия он был взмылен больше всех, хотя его роль сводилась к наблюдению и работе языком. Ученики же были оживлены и полны энтузиазма.
— Значит, когда мы сможем станцевать то, о чем рассказываем сначала, мы научимся? — спросила Люси.
— Почти, — подмигнул Синди. — Когда я буду примерно догадываться о том, что вы слышали, без ваших слов.
— А она точно действует, эта методика? — вдруг подал голос Лиу. — Вдруг мы так и будем двигаться криво, просто считать, что мы теперь классные танцоры?
— Ты сомневаешься? — повернулся Синди.
— Ну, вообще-то да. Мы же не видели, как ты танцуешь. Ты все занятие просто ходил и смотрел.
Синди посмотрел в красноватые глаза Лиу и понял, что его провоцируют. Лиу вовсе не сомневался. Лиу хотелось посмотреть на него. Синди же не хотел раньше времени выступать перед учениками. Если бы в начале его собственного обучения перед ним появился Квентин, Синди вполне мог заработать комплекс неполноценности, а такой судьбы он никому из присутствующих не желал. Кстати, о маэстро…
— Квентин Вульф сам выбирает сотрудников. Или ему ты тоже не веришь?
— Доверяй, но проверяй!
Хуже всего было то, что остальных слова Лиу заставили усомниться. Синди видел, как нахмурилась Влада, как сдвинул брови Гро. Он рисковал потерять доверие учеников, а это означало провал всех начинаний.
— Хорошо, — усмехнулся он. — Та же музыка. Я станцую…
