Париж был нужен ей для того, чтобы заглушить эту тревогу. Чтобы ей было о чем подумать, кроме как о местонахождении и благополучии своих детей. Конечно, с ними все хорошо. В противном случае она бы очень скоро об этом узнала. Именно так все и происходило, когда они покидали дом. Она писала об этом, о том, как разорвать пуповину и дать детям свободу. Это было в миллион раз сложнее, чем все то, что происходило, когда они были маленькими. Прорезывание зубов и истерики малышей, экзамены и ночевки у друзей – пустяки по сравнению с тем, чтобы отпустить их и позволить им совершать собственные ошибки. Потеря контроля была просто непереносима. Но необходима. Платой за это была ее собственная свобода. Беспокойство, конечно, не покидало, но весь фокус в том, чтобы не волноваться до тех пор, пока не появится повод. Если бы она знала, какой ерундой они там занимаются, ей были бы гарантированы бессонные ночи.
Она подумала о собственной матери: та испереживалась бы, если бы узнала, чем занимается двадцатилетняя Джулиет. Глаз бы не сомкнула.
– Хорошо. Тогда я отключаюсь. – Стюарт прервал ее задумчивость. – Пока.
– Пока-пока, – повторила Джулиет.
Судя по голосу, он очень счастлив, подумала она, вешая трубку. Очевидно, наслаждается одиночеством. Или на его горизонте маячит пылкое свидание? В наше время можно практически мгновенно привести себя в порядок, если захочется. Она не совсем понимала, как отреагирует, если Стюарт начнет ходить на свидания. Она не ревновала, но это было бы странно. Она спрашивала его, когда они обсуждали возможное расставание, есть ли у него кто-то еще.
– Я бы предпочла знать, – сказала она ему. – И я не стану тебя винить, если это так. Я знаю, что была не очень… – Какое слово подходит? «Внимательной» казалось ужасно эвфемистичным. – Знаешь, в нашей спальне сейчас не «Пятьдесят оттенков серого». Это не твоя вина, между прочим. И вообще ты тут ни при чем. Это я.
– Не извиняйся. – Он выглядел расстроенным. – Я знаю, что тебе трудно. Пожалуйста, не вини себя. И у меня точно никого нет. Но однажды может появиться, и это меня беспокоит. Я не хочу причинить тебе боль. Не хочу тебя предавать.
Она всегда восхищалась честностью мужа. И оценила тот факт, что он не заставлял ее чувствовать себя виноватой из-за отсутствия энтузиазма в сексе. Она поговорила с ним о климаксе, о том, как негативно она к себе относится, и о том, что это нормально для женщин ее возраста. Она провела множество исследований для написания статей и хотела, чтобы он понял, как изменение гормонов влияет на нее, и не принимал это близко к сердцу.
Она готовилась к климаксу несколько лет, прежде чем он наступил, во всей своей красе – с приступами потливости, переменами настроения и жировыми складками на талии. Она чувствовала себя самозванкой в собственной шкуре, унылой и вялой там, где когда-то была энергичной. Ночи были хуже всего: она лежала, потея, и скрипела зубами от бессонницы, а часы тянулись за часами. В конце концов она ушла в свободную комнату, чтобы попытаться выспаться, не в силах выносить тепло тела Стюарта, не говоря уже о звуках его напряженного дыхания, которое нельзя было назвать храпом.
Так у них появились отдельные комнаты.
– О боже, – говорили Джулиет ее подруги. – Какое блаженство!
Каким-то образом все они забыли о той близости, которой когда-то жаждали, засыпая в обнимку со своими партнерами; о тех днях, когда были почти единым целым, но близость все время казалась недостаточной. В среднем возрасте дистанция сделалась желанной, как святой Грааль для рыцаря.
А раздельные комнаты привели к раздельной жизни. Неужели Джулиет подсознательно подтолкнула Стюарта к расставанию? Могла ли она что-то сделать, чтобы предотвратить это? Она могла бы заставить себя притвориться возбужденной. Напялить новые трусики и вовлечь его в авантюрную ролевую игру. Но она стеснялась себя, набирая вес, когда он так сильно худел, и не чувствовала бы себя уверенно, расхаживая в черном атласном «коко-де-мер» с плеточкой для шлепков. Не то чтобы Джулиет сильно располнела, но она всегда могла носить то, что хотела, а теперь, когда лишние полфунта осели в районе живота, почувствовала, что выбор ограничен, и ей было гораздо удобнее прикрываться и не привлекать к себе внимания. В прежнее время несколько недель подсчета калорий и пара заплывов в неделю в местном бассейне помогли бы ей избавиться от лишних килограммов, но ей нужны были углеводы, и она не могла заставить себя заниматься физическими упражнениями. Она не заботилась о себе настолько, чтобы взять себя в руки. Она прекрасно понимала, что это симптомы менопаузы, и надеялась, что в один прекрасный день к ней снова вернется энергия.
