– Надеюсь… – Она оглядела комнату, и ее взгляд упал на мой паспорт на туалетном столике. Она нахмурилась, затем откинула простыню и увидела мою сложенную одежду. – Вы уезжаете, – ровным голосом добавила она.
– Скучаю по дому. – Я вздохнула. – Простите.
– Пожалуйста, не уходите. – Ее глаза умоляли. – Вы нам нужны. Нужны мне. Дети… они будут… – Она прижала кулак к груди в знак сердечной боли. – Что я могу сделать? – Она вскочила на ноги. – Я могу платить вам больше.
– Нет! Дело не в этом. – Я едва не плакала, ужасаясь ловушке, в которую сама себя заманила, и испытывая отвращение к своему поведению.
– А в чем? – Она вздохнула. – Мы ужасны. Я знаю, я ужасна.
– Нет. Нет, нет, нет. Я скучаю по родителям. Вот и все.
Я не собиралась быть настолько вероломной, чтобы позволить ей думать, что это ее вина.
Она кивнула, ее глаза наполнились сочувствием. Она сложила руки вместе, словно молясь:
– Пожалуйста, не уходите. Пожалуйста, дайте нам шанс доказать, что мы можем сделать вас счастливой.
Это было ужасно. Мне хотелось выбежать из комнаты, из квартиры, из дома на улицу и никогда не возвращаться. Меня прошиб холодный пот, во рту пересохло, в голове пульсировала боль.
– Думаю, мне нужно полежать.– Я прижала руки к животу.– J’ai mal à…[144]
И выразительно поморщилась, чтобы показать, как мне нехорошо. Это была отговорка, но болезненные месячные казались самым убедительным предлогом завершить этот тягостный разговор.
– А-а-а. – Она кивнула, будто это все объясняло. – Все видится в черном свете, если терзает боль. Завтра вам станет лучше.
– Oui.
Пожалуй, проще всего согласиться. Больше всего я хотела остаться одна и спокойно подумать.
Донесся топот детей, бегущих по коридору, а затем голос Жана Луи. Я старалась не реагировать, зная, что Коринн смотрит на меня. Затем она внезапно ахнула, заставив меня подпрыгнуть. Покраснела ли я? Могла ли она увидеть чувство вины в моих глазах?
– Ваше рандеву? Все было хорошо?
Очевидно, она еще не поговорила с Жаном Луи. Он бы сказал ей, что меня обманули.
Я покачала головой и пожала плечами:
– Il n’était pas là[145]. Он не пришел.
– Putain![146] – Она выглядела возмущенной, а я чуть не рассмеялась, зная, что это худшее слово, каким только можно назвать человека. Она похлопала меня по руке. – Будет другой. Хороший.
Я слегка кивнула, неопределенно пожав плечом.
– Хотите позавтракать? Un petit café?[147]
При этих словах у меня заурчало в животе. Я была противна сама себе. Мне хотелось уснуть и оставить проблемы там, во сне.
– Non, merci.– Я снова похлопала себя по животу и указала на кровать.– Je vais dormir[148].
Она кивнула. Да, идеальное оправдание, которое могла понять любая женщина.
– Dormez bien[149]. Мы будем вести себя тихо как мыши. – Она приложила палец к губам и улыбнулась.
Как только Коринн вышла из комнаты, я забралась под одеяло. Я оказалась в ловушке, в ночном кошмаре, который сама создала. Не было соломинки, чтобы за нее ухватиться; в мыслях царил сумбур; меня переполняло отчаяние. Оливье бросил меня по непонятной причине. Что произошло, что заставило его передумать? Может, дело во мне? Или появилось более интересное предложение? Или произошел ужасный несчастный случай? Сердце заколотилось – а ведь накануне вечером это не приходило мне в голову. Я вдруг представила его на роликах, в наушниках, выскочившего на дорогу перед встречной машиной.
Что же касается Жана Луи, то куда деваться? Я угодила в западню, и, что бы ни происходило дальше, мне придется встретиться с ним лицом к лицу. Прошлой ночью, в пьянящей дымке, навеянной сладким вином, лунным светом и музыкой, казалось, что невозможно устоять перед наваждением. Ведь у каждого из нас были сердечные раны… Сегодня же то, что мы совершили, повергло меня в ужас, и я начала дрожать от потрясения, вызванного воспоминаниями. В конце концов сон пришел мне на помощь: я перебирала события вечера, пытаясь разобраться во всем этом, пока не провалилась в глубокую темную яму.
Какая ирония: Джулиет, нипочем не желавшая кататься со Стюартом, охотно собралась на велосипедную прогулку с Оливье! Но ей казалось логичным, после того как она опробовала велосипед накануне, использовать его для экскурсии по красивому городу, останавливаясь по пути, чтобы полюбоваться достопримечательностями и, возможно, выпить кофе или пообедать. В представлении Стюарта удовольствие от езды на велосипеде заключалось в том, чтобы, опустив голову к рулю, крутить педали как можно быстрее, преодолевая сорок или пятьдесят километров за день. И он не удостоил бы вниманием велосипеды, расставленные по Парижу для общественного пользования. Они были слишком утилитарными и медленными. Последний велосипед Стюарта стоил непомерных денег. Джулиет не возмущалась, ведь она знала, сколько радости он приносит мужу, хотя и не понимала этого кайфа. Не меньше недоумения вызывало у нее и бесконечное количество оборудования, которое Стюарт, похоже, с удовольствием покупал для улучшения своих впечатлений.
