Ожидая у ближайшей к ее квартире велостоянки, где они с Оливье договорились встретиться, Джулиет волновалась. На стойке оставалось всего несколько велосипедов, и она надеялась, их не успеют все разобрать до прихода Оливье. Она старалась выглядеть невозмутимой, благодарила Бога за солнцезащитные очки, рыская глазами по улице Риволи в поисках знакомой кудрявой шевелюры в толпе туристов, которые уже спешили к Лувру. Вдруг на плечи ее опустились чьи-то руки; подскочив от неожиданности, она обернулась. Перед ней стоял Оливье, протягивающий свою карточку для оплаты проката.
– Привет,– сказал он.– Наша обзорная экскурсия по Парижу начинается здесь. Ça va?[150]
Он провел карточкой по багажнику велосипеда и, вытащив его, подтолкнул к ней.
– Oui,– ответила она, взявшись за руль.– Ça va[151].
– Итак, мы поедем вдоль правого берега, через мост Александра[152], а затем направимся к башне вдоль реки. Звучит неплохо?
– Звучит превосходно.
Джулиет смотрела на него, восхищаясь его походкой, его обликом – в выцветших джинсах и непромокаемой куртке он должен был бы выглядеть затрапезно, но почему-то оказался на высоте. Она была в беговой экипировке и благодарила Бога за то, что во время локдауна купила новые легинсы от «Свети Бетти». Не идеальный наряд для воображаемого свидания, но, по крайней мере, толстовка прикрывала ее задницу.
Внезапно они сорвались с места и устремились по улице Риволи. Джулиет ехала осторожно, следя одним глазом за дорогой, а другим – за Оливье. В бледно-голубом небе появились облака, и получился идеальный ноябрьский день: немного солнца, слабый ветерок, легкая прохлада. Она почувствовала, как по ее лицу расплывается улыбка. Она ехала на велосипеде по Парижу вместе с Оливье! Неужели ее мечта так просто осуществилась? Была ли это награда за все переживания? Или она вдруг проснется и обнаружит, что рядом снова никого?
В конце концов они выехали на потрясающий барочный мост Александра, украшенный позолоченными крылатыми конями и усыпанный херувимами и нимфами. Джулиет улыбнулась, наслаждаясь его пышностью, излюбленной кинематографистами всего мира, чувствуя себя так, словно за ней следит камера. Она представила себе режиссерские указания:
«Джулиет летит по мосту на велосипеде, широко улыбаясь, стараясь не отстать от своего возлюбленного…»
У подножия Эйфелевой башни они поставили велосипеды на стойку и направились к этой ловушке для туристов, которая тем не менее воспевала Париж громче, чем любая другая достопримечательность. Они поднялись на лифте в чрево огромной железной башни, а затем, стоя бок о бок на площадке, смотрели на Париж: глубокая зелень Сены, осенне-оранжевые деревья вдоль нее, сверкающие на солнце, белые здания, машины, проносящиеся по Елисейским Полям. Все это напомнило Джулиет, почему она здесь, почему пустилась в это приключение. На этот раз она никому не позволит отнять у нее эту возможность!
Глядя на перекрестья металлических балок над головой, она подумала, как понравился бы ее отцу этот великолепный инженерный подвиг, и почувствовала укол боли. Отец умер пять лет назад, всего через два года после мамы. Накатила острая тоска по ним обоим, и Джулиет подняла руку, чтобы смахнуть слезу.
– Что с тобой? – спросил Оливье.
– Подумала о родителях. Я так по ним скучаю…
Он похлопал ее по руке: объяснений не требовалось.
– Жизнь – странная штука, – сказала она. – Что-то одно заканчивается, и начинается другое. Уходят люди. Все меняется. Складывается не так, как ты ожидаешь. И приходится думать, как жить дальше.
– Ты очень философски настроена. – Оливье посмотрел на нее с беспокойством. – Возможно, слишком долго пробыла в Париже.
– Разве ты не чувствуешь то же самое?
Он ответил не сразу. Окинул взглядом город, словно Париж мог дать ему ответ на этот вопрос, а затем посмотрел на Джулиет.
– Все зависит от нас. Порой нужно начинать сначала.
Она смахнула еще одну слезу и кивнула, стараясь не придавать его словам особого смысла.
– Да, – прошептала она, гадая, чувствует ли он их близость так же, как она, кажется ли ему, будто им под силу повернуть время вспять и вернуться в те дни, когда они значили друг для друга больше, чем целый мир, и каждая проведенная вместе секунда дарила им чистую радость.
На мгновение ей показалось, что он сейчас наклонится и поцелует ее. Это была прекрасная возможность – высоко над городом – заключить ее в свои объятия. Она затаила дыхание, ожидая, надеясь, но опасаясь сделать первый шаг.
Оливье повернул голову и вновь залюбовался открывающимся видом. И подходящий момент остался в прошлом.
