– Приятного вечера. – Он вдруг стал жестким и официальным.
– И тебе.
Это все? Неужели они больше не увидятся? Она не могла найти слов, чтобы спросить. Неужели сегодняшний день был вызван просто рыцарскими чувствами с его стороны? Неужели это ничего не значило? Бывали моменты, когда она ощущала между ними прежнее тепло, но в последний момент он всегда отступал.
– Ты ведь здесь пробудешь еще некоторое время? Обязательно напиши, если будут трудности.
Он улыбнулся, поднял руку в прощальном жесте и пошел прочь.
Она не знала, что и думать. Как это понимать: «Напиши, если будут трудности»? Такие слова уместно сказать деловому партнеру, заехавшему по какой-то надобности в ваш город. Или очень старому другу, которого не очень-то хочется видеть снова. Простая вежливость.
Солнце скрылось за горизонтом, унося с собой все остатки тепла. Фонари вдоль Сены засияли, словно в знак протеста. Река приобрела оловянный оттенок. Фары сверкали, указывая путь в потоке вечернего транспорта. Люди ускоряли шаг, стремясь попасть домой до дождя, который уже чувствовался в воздухе.
Полило, едва Джулиет прошла двести ярдов. Сначала тяжелые капли падали медленно, затем дождь набрал силу и обратился симфонией золотисто-серого цвета. Если бы она остановилась, чтобы поймать такси, то промокла бы еще больше. Джулиет поспешила дальше, опустив голову, доставая из рюкзака дождевик, но, пока в него влезала, успела вымокнуть до нитки.
Наконец она добралась до квартиры. Поднявшись на лифте, начала дрожать. Меньше всего ей хотелось идти выпивать в незнакомой компании. Настроение было подавленным. Вся красота чудесного дня сошла на нет, поглощенная ее неуверенностью. Мелисса без нее не соскучится. Все ее подруги молоды, энергичны и красивы. К чему им пример случайной гостьи, напоминающий, что однажды молодость кончится и свет внутри померкнет?
Оказавшись в своем пристанище, Джулиет все же договорилась с собой. Душ, свежая одежда, макияж – через полчаса она почувствует себя другим человеком, если только постарается. Мелисса была так добра, пригласив ее, и она приехала в Париж, чтобы выйти из зоны комфорта, а не дуться на диване, пролистывая телефон и сокрушаясь об утраченной молодости. Жалость к себе никого не красит. Только она сама могла себя от этого избавить – и у нее есть прекрасная возможность.
В семь часов вечера она постучала в дверь Мелиссы с бутылкой шампанского в руках из погребка на дороге, завернутой в белую ткань.
– Боже мой, я так рада, что ты пришла. Столько людей умирают от желания познакомиться с тобой.
– Столько людей?
– Все хотят встретиться с настоящим живым писателем!
Мелисса затащила ее в прихожую. Квартира была вдвое больше ее, ярко-белая, с красочными произведениями искусства и современной мебелью, которая на вид казалась неудобной, но, присев на нее, вы ощущали желание остаться там навсегда. В комнате толпилось десятка полтора гостей, в основном в дорогих джинсах; женщины – в шелковых рубашках и на высоких каблуках, мужчины – в кашемировых свитерах и пиджаках красивого покроя. На мгновение Джулиет почувствовала себя обескураженной. Она не только никого не знала, но и не очень хорошо говорила на французском.
К ней приблизился мужчина с подносом.
– Вы, должно быть, Джулиет, – поприветствовал он ее. – А я Бернар. Кир рояль?
Есть ли лучший способ обрести смелость?
– Merci. – Она улыбнулась и взяла бокал.
– Мелисса сказала мне, что вы писательница. Все так хотят с вами познакомиться.
– О, это не так интересно. Я просто целый день сижу за столом.
– Никогда не поверю! – воскликнул он, очаровывая ее. – Пойдемте со мной.
Через десять минут она живо беседовала с Элоизой, которая руководила кулинарной школой неподалеку.
– У нас осталось одно место на завтрашний урок, – сообщила ей Элоиза. – Я обменяю его на статью в вашем блоге.
– Договорились, – обрадовалась Джулиет.
– Мы будем делать закуски.– Элоиза сияла.– Для apéro dînatoire[165]. В наши дни все от этого без ума. Напитки и канапе на столе, чтобы каждый мог угоститься сам.
Это будет отличная статья, подумала Джулиет. Она напишет ее, как только вернется домой, как раз к Рождеству. Занятия начинались в девять, так что ей придется встать пораньше, но это было именно то, что ей нужно. Ощущение цели, которое должно заменить сосущую пустоту внутри. Она подняла бокал, провозглашая тост за себя.
К девяти тридцати она была дома, наговорившись и немного выпив, но не настолько, чтобы снова погрузиться в уныние. Открыла окно и высунулась наружу, глядя на звезды, перебирая в памяти прожитый день и мириады переживаний. Она не могла не задаваться вопросом, что делает Оливье. Слава богу, она не настолько пьяна, чтобы взяться за телефон и отправить ему пышное сообщение с благодарностью.
Однако она отправила сообщение Натали. Подруга все еще была в баре, но ей не терпелось узнать, как прошел день.
