Я снимала пальто с крючка у входной двери, когда появился Жан Луи.
– Джулиет, у меня есть кое-что для вас.
– О!
– Ранний рождественский подарок.
– Но вы вовсе не обязаны одаривать меня.
– Я хочу, чтобы у вас было это, в благодарность. На память.
– На память?
Я с сомнением посмотрела на него и, испытывая неловкость, взяла у него маленькую коробочку. Она была старинная, из тонкой блестящей красной кожи, с золотым тиснением имени ювелира на крышке. «Картье».
Подняв крышку, я чуть не задохнулась. Внутри оказалась самая потрясающая пара серег, которую я когда-либо видела. У меня не было большого опыта знакомства с настоящими драгоценностями, но по одному только виду я поняла, что они настоящие: два каплевидных фианита, окруженные гроздью бриллиантов. Я понятия не имела, сколько они стоят, но, держа коробочку в руках, запаниковала.
– Я не могу их взять. – Я протянула серьги Жану Луи.
– Они ваши. – Он заложил руки за спину. – Таково мое последнее слово.
Я не могла отвести глаз от подарка.
– Они принадлежали моей бабушке. Она сказала, чтобы я отдал их кому-то особенному.
– Вы должны отдать их Коринн.
– Они не в ее стиле. – Он покачал головой. – Она их не оценит. У нее и так всего хватает.
– Да куда я их н-надену? – Я заикалась. – Я не из тех, кто носит бриллианты.
– О, вы-то как раз из тех, – покачал головой Жан Луи. – И вообще, все женщины такие.
– Шарлотта! – Я попыталась выкрутиться. – Сохраните их для Шарлотты.
– Я принял решение, – отрезал он. – Они ваши. Навсегда. Чтобы помнить о нас.
– Нас?
Я сглотнула. Что он имел в виду?
– Семью, – уточнил он, заметив выражение моего лица. – Только так я могу отблагодарить вас за то, что вы сделали.
Три дня я ухаживала за Коринн, после того как нашла ее в ванной. Она спала беспробудным сном, а я готовила супы, coq au vin[179] и омлеты по указаниям Жана Луи и по рецептам его бабушки, пока он сидел у кровати жены. И после этого ей, кажется, стало немного лучше. Возможно, она просто устала, взвалила на себя слишком много работы, стараясь быть идеальной.
Однако в глубине души я чувствовала: что-то не так. Не могла отделаться от мысли: подарок Жана Луи – это награда за молчание о том, что между нами произошло. Я не нуждалась в вознаграждении. Соучастникам вознаграждений не полагается. Принять серьги означало признать случившееся и сохранить память о нем, в то время как я хотела лишь поскорее и навсегда забыть это происшествие. Но я решила, что сейчас проще всего подыграть Жану Луи. Протест закончится ссорой. В конце концов я найду способ вернуть серьги.
– Спасибо. Они прекрасны.
Они были ослепительны. Настолько ослепительны, что я не могла представить, как их надену.
– Не потеряйте их. Если вы их потеряете, это принесет вам несчастье.
– Конечно не потеряю.
Я засунула коробочку в карман. Ее острые края впились мне в бедро – так или иначе подарок меня задевал. Затем я поспешила на встречу с Натали. Мы сидели в ресторане «Прентама», под витражным куполом, бросавшим на наши лица осколки синего и красного света. Я так ждала нашего похода по магазинам, а магазин был таким гламурным! Рождественские огни, блеск, запах сотен духов и великолепная одежда: черный бархат, красный шелк и diamanté[180]. Но мне было немного не по себе. Я извлекла из кармана коробочку с серьгами и положила ее в сумку. Возникло искушение показать их Натали и спросить, что мне делать. Но я не могла так поступить, не рассказав ей всю историю. Вместо этого мы заказали crèpes suzette[181], поговорили обо всех вечеринках, на которые собирались, и в конце концов тревога оставила меня. Я решила спрятать серьги в ящик и забыть о них.
Ничто не должно испортить мое первое Рождество в Париже.
На следующее утро Джулиет сидела в кулинарной школе, возле островка из нержавеющей стали, в обществе еще десятка учеников. Она устроилась в дальнем конце стола, у окна, выходящего на Сену, и наблюдала за группой писательским взглядом, прикидывая, что люди, собравшиеся освоить приготовление канапе, делают здесь, в Париже. Как и она, большинство составляли женщины в возрасте, но была и пара мужчин, а также трио типичных наседок.
Элоиза, одетая в белоснежную поварскую форму, стояла во главе острова и объясняла ученикам порядок действий. Перед ними было разложено все необходимое оборудование, а также продукты.
– Нам предстоит многое сделать, так что вам придется сосредоточиться. Но к концу занятия вы сможете организовать собственную вечеринку с напитками и поразить гостей своим мастерством. – Она подмигнула. – Все готовится с нуля, кроме теста, так что они будут под впечатлением. Я дам вам рецепты, которые вы сможете взять с собой, но помните: главное – это организация и подготовка. Вы не можете пройти половину пути и подумать: «Черт, я забыла пармезан».
Джулиет рассмеялась вместе со всеми: это было так похоже на нее. Она была неплохой кулинаркой, но явно безалаберной. У нее вечно заканчивалась кондитерская мука, и она брала обычную или заменяла мусковадо на сахар демерара.
