Джулиет закончила писать в два часа ночи. Эта работа истощила ее силы, но дело было сделано. Она перечитала написанное, стараясь быть объективной. Даже сейчас она все еще чувствовала боль от предательства и потери… Конечно, никто не совершил умышленного преступления, но обстоятельства сложились неудачно, и из всех участников, каждый из которых допустил ошибки, Джулиет определенно заплатила самую высокую цену. В то время она считала, что заслужила все это, но сейчас уже не была так уверена. Закрыв ноутбук, она почувствовала, что злится из-за той давней несправедливости.
Оливье и Натали тоже заплатили за ее ошибки, и она обязана объясниться с ними. Она радовалась тому, как великодушно они приняли ее обратно в свою жизнь, не осуждая, и в то же время опасалась, что, узнав правду, они не будут столь снисходительны. Но теперь, в нынешнем возрасте, она понимала, что честность и открытость просто бесценны. Она должна быть мужественной.
Джулиет легла в постель и спала на удивление крепко, а проснулась позже обычного. Звонили колокола церкви на соседней улице – было утро воскресенья. При желании она могла бы пролежать до полудня, но не была настроена на безделье. Ей надо кое-чем заняться. У нее есть план.
Выглянув в окно, Джулиет увидела Мелиссу – та возвращалась с пробежки. Вскочив с кровати, Джулиет вышла на лестничную клетку как раз в тот момент, когда Мелисса выходила из лифта.
– Извини за пижаму, – сказала она. – Но у меня есть два важных вопроса. Не могли бы вы, ребята, зайти выпить завтра вечером? И нет ли у вас принтера, который я могла бы одолжить?
– Да – по обоим пунктам. – Мелисса улыбнулась ей. – Кстати, ты понравилась всем моим друзьям. Прямо-таки образец для подражания. Настоящая, крутая, живущая мечтой женщина.
Джулиет рассмеялась:
– Так будет не всегда. Не пройдет и месяца, как я вернусь к реальности. А пока я использую время по максимуму.
Мелисса отсалютовала ей:
– Пойду скажу Бернару, он вечно дежурит у принтера. А я бы с удовольствием выбросила его из окна.
К десяти часам на столе Джулиет лежала аккуратная стопка отпечатанных листов. Это была ее история. Она провела по ней рукой, размышляя, правильно ли поступает, и положила ее в большой коричневый конверт.
Затем из кучки сувениров достала открытку, которую, помнится, нашла в маленьком пыльном туристическом магазинчике. Она была немного потрепанной, так как долго пролежала в ящике стола. На лицевой стороне была старинная фотография Эйфелевой башни, покрытая блестками – сохранилось лишь несколько крупинок. На обороте вместе с адресом Оливье значилось: «Лучше меня забыть. Лучше было бы все забыть» – цитата из «Большого Мольна». В углу была приклеена английская марка, но открытка так и не попала на почту.
Джулиет сглотнула комок в горле и вырвала страницу из тетради, которую он ей когда-то подарил здесь, в Париже; она использовала пустые страницы для заметок.
Она сунула записку в открытку и положила их вместе с рукописью, запечатала конверт и написала на лицевой стороне имя Оливье. Затем в левом верхнем углу добавила: «ЛИЧНО И КОНФИДЕНЦИАЛЬНО».
Джулиет приняла душ и оделась, потом положила конверт в сумку, взяла велосипед со стойки на улице и поехала в сторону Десятого. По воскресеньям движение было гораздо тише, поэтому она направилась по живописному маршруту, через Вандомскую площадь – огромную, с золотым обелиском, окруженную магазинами с элегантными фасадами и мраморными дорожками, – магазинами, в которые она никогда не заходила, о которых могла лишь мечтать. Затем она направилась на северо-восток, к каналу, размышляя, будет ли Оливье на месте, правильно ли она поступает и чего вообще надеется этим добиться. «Напиши мне, если будут трудности», – сказал он. Но не просил заявиться и грохнуть на стол полное признание. Однако в глубине души Джулиет понимала, что, пока она не расскажет о своем прошлом, не сможет двигаться вперед.
По дороге она проехала мимо boulangerie[192], выкрашенной в бледно-голубой и золотой цвет с панелями в стиле модерн. У входа стояла длинная очередь. Джулиет читала о культовом заведении «Хлеб и идеи»[193] и его поклонниках, поэтому остановилась и встала в очередь. Она собиралась написать статью о лучших пекарнях Парижа и их фирменных блюдах и улыбалась, вспоминая, как любила свою работу – что может не нравиться в таком кропотливом исследовании? Кроме того, она умирала от голода.
