В итоге она выбрала «Френч ловер»: пряный, пудровый, мускусный и теплый на коже. Этот аромат укреплял ее уверенность в себе и придавал ей очарование, магнетизм кинозвезды. Он был словно талисман. Джулиет прижала запястье к носу и вдохнула. А потом снова зашагала по улицам, радуясь своим покупкам. Пусть и ненадолго, но она стала шикарной, утонченной парижанкой, независимой, гламурной, отвечающей за свое будущее.
И тут, дойдя до конца небольшой мощеной улочки, она увидела нечто такое, что заставило ее замереть. Вывеска во французских окнах за кованым железным балконом. «À vendre» – «На продажу». А под ней – имя владельца immobilier[195]: Жан Луи Бобуа.
Она знала, что может столкнуться с этим однажды, и старалась подготовиться, но, когда она увидела это имя, такое дерзкое, наглое и самодовольное, в душе что-то вскипело. Смесь паники, гнева и недоумения, которое она испытывала в тот момент, – недоумения, лишавшего сил. Ей казалось, что теперь, когда она сделалась взрослой женщиной, умудренной жизненным опытом, она не станет принимать все так близко к сердцу и даже сможет посмеяться над давним кошмаром. Но стояла и смотрела на объявление, с комком в горле и слезами на глазах, вспоминая двадцатилетнюю себя: закутанную в пальто, устремившую затуманенный горем взор в ледяные глубины Ла-Манша. Ее белые пальцы цеплялись за поручень, а ее мир рухнул в пропасть.
Джулиет поспешила дальше, перекладывая сумки из одной руки в другую, стремясь поскорее оставить позади тот дом, пока у нее не возникла глупая мысль записать телефон. Она чувствовала себя, будто с нее содрали кожу и плоть, чтобы обнажить ее израненное и избитое сердце. Она потратила годы, тщательно оберегая его от дальнейших повреждений, но ущерб все еще был налицо. Ее прежняя уверенность испарилась. Неужели она никогда не сможет избавиться от того, что натворила?
Когда Джулиет вернулась в квартиру, сгустились сумерки. До прихода гостей оставалось чуть больше часа. Следовало отбросить размышления и с головой погрузиться в подготовку, оставив себе достаточно времени, чтобы переодеться и нанести макияж. К шести часам все было идеально. Вяленая колбаса и сыр разложены по тарелкам, мадленки – на столе, редис, корнишоны и помидоры – в мисках. Бокалы были вытерты, бутылки охлаждены. Она сложила белую льняную салфетку, чтобы обернуть ее вокруг бутылок, когда надо будет наливать вино.
Джулиет влезла в новое платье, довольная тем, что дома оно выглядит не хуже, чем в магазине. Даже лучше – особенно после того, как она нанесла макияж и распустила волосы. Глядя на себя в зеркало, она подумала: встреть она эту женщину на презентации книги или на частной встрече, то захотела бы узнать о ней побольше.
В довершение она поставила записи Мелоди Гардо[196]. Через два дня Джулиет могла увидеть певицу вживую, у нее были два билета на концерт. Ей нравилась музыка Мелоди – непринужденный дымчатый джаз, сексуальный, знойный голос, романтическая лирика, – и, увидев, что та выступает в Париже, она решила побаловать себя. Кому предназначался второй билет, она пока не могла сказать точно.
Раздался звонок в дверь. Джулиет сообразила, что ей придется в одиночку делать всю хозяйскую работу – открывать дверь, раскупоривать бутылки и вести беседу, – и на нее накатила паника. На вечеринках Стюарт всегда был незаменим. Бесконечно приветливый и терпеливый, он был счастлив, когда им командовали, и довольствовался менее гламурными обязанностями, пока Джулиет блистала. В тот момент ей хотелось, чтобы муж был рядом и доставал вино из холодильника, пока она открывает дверь. Но его не было.
Первыми пришли Мелисса и Бернар, и он очень мило предложил взять на себя заботу о напитках.
– Это очень трудно – делать все одной, – сказал он ей, снимая проволочную оплетку на первой бутылке. – Лучше, если вы будете заниматься гостями.
Джулиет была очарована его пониманием.
– Где ты его нашла? – спросила она у Мелиссы.
Та рассмеялась:
– У него очень мало недостатков. Я его точно оставлю себе.
Снова прозвенел звонок. Чтобы успокоить нервы, Джулиет сделала глоток из бокала, который ей протянул Бернар. Каждый звонок приводил ее в состояние повышенной готовности – а вдруг это он?
Это была Натали, совершенно скрытая за экстравагантным букетом красных роз. Скинув пальто, она предстала в комбинезоне цвета электрик, больше подходящем для «Студии 54». Джулиет почувствовала прилив нежности к своей энергичной и эксцентричной подруге. Как она прожила без нее тридцать лет?
– Тут так мило! – воскликнула Натали, оглядывая квартиру, а затем представилась Мелиссе и Бернару. – Привет. Я Натали. Джулиет говорила вам, как давно мы знакомы? Более тридцати лет. Я даже не шучу.
Конечно, они с Мелиссой начали болтать на свой американский манер. Джулиет нашла вазу для роз, потом достала из духовки подогретые мадленки, и квартира наполнилась ароматом розмарина.
Мелоди Гардо пела о дожде за окном.
Снова раздался звонок. Пришли Лиза и Сара, переполненные восторгом, с шампанским и коробкой бледно-зеленых макарун.
