– Мы сегодня делали макаруны с Элоизой, – пояснила Сара. – Боже мой, только посмотрите на это. Неужели ты действительно собираешься вернуться в Англию от этой прелести?
– Это великолепно,– вздохнула Лиза.– Мы думали, что наш «Эйрбиэнби»[197] неплох, но это – другой уровень. Зеркала! Люстра! Я бы никогда не осмелилась повесить люстру в таком помещении.
Джулиет чувствовала такую же гордость, как если бы все это было ее собственным. Она передала мадленки, сделала музыку чуть громче, чтобы и разговоры звучали громче, и старалась не следить за временем.
– Перестань пялиться на часы, – пробормотала Натали. – Когда придет, тогда придет.
Джулиет не сказала ей, что Оливье вполне мог передумать после прочтения рукописи. Время еще будет. Однако на сердце у нее было тяжело. Если его нет сейчас, почти в восемь часов, то, скорее всего, он и не придет. Она попыталась утешить себя тем, что в квартире полно замечательных друзей, старых и новых, и все они прекрасно проводят время, если судить по их болтовне и смеху. Она должна насладиться их обществом. Она хозяйка вечера и не может, сидя на кухне, лелеять свое разочарование.
Она налила себе еще вина и отправилась общаться.
Спустя полчаса, когда они уже допивали четвертую бутылку, а стопка мадленок исчезла, ее телефон подал сигнал: пришло сообщение. Несколько минут она пыталась не обращать на него внимания, ведь, прочитав его, она узнает правду. Но в конце концов не выдержала.
– Извините меня, – сказала она, выскользнула из комнаты и взяла со стола телефон.
Правда это была или ложь, она не могла возразить. Дети – отличная причина или отговорка, и, как бы Джулиет ни старалась, она не могла понять, есть в этих словах что-то еще. Не могла понять, прочитал ли он ее историю и решил держаться подальше или…
Конечно он прочитал. Узнал правду и больше не хотел иметь с ней ничего общего. Разозлился. По праву. Но что еще она могла сделать? Правда лучше лжи.
Она вернулась к гостям, решив не наказывать себя ни минутой дольше. На заднем плане Мелоди Гардо пела о своем глупом сердце.
К половине девятого все гости, кроме Натали, разошлись по домам.
– Это было так весело, – сказала Натали. – Кажется, это первая вечеринка, на которой я побывала за много лет. У меня постоянно нет времени. Я всегда работаю… – Она осеклась, увидев лицо Джулиет. – О черт, детка. Мне жаль, что он не пришел. Но нельзя же одного мужчину ждать всю жизнь. Ты ведь знаешь это, правда?
– Знаю, – согласилась Джулиет. – Но я думаю, что это моя вина.
– Я думала, вы вместе провели прекрасный день. Если его здесь нет, значит у него какие-то дела? Что он написал в своем сообщении?
– У него «Зум» с детьми.
– Ну вот.
– Его жена забрала детей в Америку.
– Сука. – Натали нахмурилась. – Это может объяснить, почему он не хочет торопиться.
– Я думаю, это потому, что я дала ему почитать начальные главы моей книги.
– Какой книги?
– Я пишу ее здесь. Мою собственную книгу.
– Ты не говорил мне, что пишешь книгу!
– Ну да. Потому что я пришла в восторг от того, что мы собираемся делать вместе, и не хотела, чтобы эта писанина стала нам помехой. Книга называется «Наивная». Она о том, что произошло. Почему я уехала.
– Значит, он будет читать ее, а я нет? – Возмущенная Натали положила руки на бедра.
– Не сердись. Я тебе просто все расскажу.
Натали схватила последние полбутылки кремана.
– Хорошо, – сказала она, доливая в оба бокала. – У меня вся ночь впереди. Погнали.
– В тот вечер я ошиблась рестораном, – начала Джулиет. – Тогда все пошло наперекосяк. Я перепутала названия улиц и подумала, что Оливье меня подвел…
– Мне очень жаль. – Когда рассказ Джулиет подошел к концу, глаза Натали были полны слез. – Я и представить себе не могла, что такое может случиться. Как люди становятся такими? Настолько эгоистичными, что готовы разрушить чужую жизнь? Ради всего святого, ты была ребенком. Ты приняла пулю за того парня.
– Послушай, я была соучастницей…
– О, прекрати. Пьяный поцелуй уязвимой, расстроенной девочки. Он просто использовал тебя. Когда ты проснулась на следующий день, ты поняла, что это неправильно, и не стала продолжать. Не вини себя.
– Но я сама на нем повисла. – Джулиет вздохнула.
– Послушай. Я знаю таких мужчин. Это как мой отец. Они умеют хитро посылать сигналы, и в итоге женщина всегда винит себя. Поверь мне, ты бы на нем не повисла, если бы он к тебе не подкатывал. Это очень тонко, и особенно хорошо действует на молоденьких девушек.
Натали была язвительна. И умна. Джулиет обдумала ее слова и впервые в жизни начала понимать, что та, возможно, права. Жан Луи накормил ее, напоил вином, включил музыку и пригласил танцевать. С ней играли. Что-то, слава богу, в тот вечер заставило Жана Луи вовремя одуматься. Страх быть пойманным? Возможно, учитывая трусость, проявленную им в самом конце.
