Восторженно вскрикнув, Джулиет откинулась на спинку стула. Отлично! Конечно, до заключения сделки еще далеко, но она нутром чуяла, что Молли – тот самый издатель, который приведет книгу Натали к успеху, если, конечно, за нее возьмется. И Джулиет была уверена, что они смогут составить потрясающее предложение.
Пискнул телефон, и она взяла трубку.
Она почувствовала облегчение. Ответ истинного внимательного джентльмена, идеально подобранные слова. Ни намека на упрек. Джулиет не чувствовала себя виноватой в том, что отказала ему.
Она писала Натали сообщение: «Позвони мне, как сможешь», когда раздался звонок в дверь. Возможно, Мелисса, а может, хозяин дома. Она пошла открывать.
Там был он. В джинсах и угольно-серой куртке в горошек, с растрепанными волосами. В руке – коричневый конверт. Они посмотрели друг на друга, будто в первый раз. Он выглядел измученным, невыспавшимся.
– Эта открытка, – сказал он. – Она меня добила.
– Оливье…
– Почему ты не сказала мне? – с несчастным видом воскликнул он. – Почему не позвонила, когда это случилось?
– Лучше зайди. – Кивком она пригласила его в квартиру.
Он последовал за ней. И начал говорить на одном дыхании, прижимая рукопись к груди:
– Я так зол. Я не мог говорить три дня.
– О-о… – Ей стало немного страшно. В нем чувствовалось напряжение, которого она никогда не видела. Нервная энергия. – Я изо всех сил старалась объяснить. Я знаю, это кажется ужасным, то, что я сделала…
– Я зол не на тебя. А на того мужчину и ту женщину за то, что они сделали с тобой. Я злюсь на то, что у нас все отняли. Я был так влюблен в тебя, Джулиет, и думал, что ты ненавидишь меня. Что я сделал что-то такое, что заставило тебя сбежать. Я думал, что Натали знает правду и скрывает ее от меня, чтобы спасти мои чувства.
– Натали не знала. Я только сейчас рассказала ей о том, что произошло. – Джулиет посмотрела на конверт в его руке. – Мне было так стыдно. Я думала, что никто из вас не захочет меня больше видеть.
– Мне нужно было время. Чтобы все обдумать. – Оливье опустился на диван и уставился в потолок. – Когда я думаю о Жане Луи… – Он сжал кулаки.
– Я говорила с ним.
– Говорила? Что он сказал?
– Не так уж и много. – Она покачала головой. – Это было так давно. И все равно теперь уже слишком поздно…
– Нет, это не так.
– Правда?
– Конечно. – Он говорил с той яростью, которую она любила в нем, когда он был молод.
Вскочив, он взял ее за руку. Все было не так, как она себе представляла. Она стояла в своем влажном от пота спортивном костюме, все еще с красным лицом, и вожделение, сладостное и настоятельное, тянуло ее к нему.
– Ты здесь до конца месяца. Мы должны провести его с пользой. Ты должна сделать все то, что пропустила. Все то, что мы планировали. Ты даже не успела увидеть Париж.
– Нет…
Он держал ее за руку, словно не хотел отпускать. Он смотрел на нее. Собирается ли он поцеловать ее? Она напряглась, готовая к радости.
И тут он со вздохом уронил ее руку и посмотрел на часы:
– Прости. Мне нужно идти на работу. Я уже сильно опаздываю.
Она смущенно кивнула, возблагодарив Бога за то, что не сделала первый шаг и не выставила себя на посмешище. Конечно, он не любит ее. Его разозлили события прошлого, но в настоящем она ничего для него не значит. Они совершенно разные люди. Он вычеркнул из жизни их связь. Не мечтал о ней все минувшие годы так, как она о нем. Иногда он снился ей, и она просыпалась с мокрыми от слез щеками, и ей приходилось говорить обеспокоенному Стюарту, что ей приснился кошмар.
– Поужинай со мной сегодня вечером, – сказал он.
– Охотно.
– «Робер и Луиза». Улица Вьей-дю-Тампль. Не улица дю Тампль. – Он усмехнулся. – Запомнишь? И не ошибешься?
Она закатила глаза:
– Пока еще в состоянии запомнить.
– А это… – Он протянул конверт. – Это хорошо. Ты должна закончить. Дописать.
А потом он ушел.
