– Начнем с рыбы. Каждый склад специализируется на своем: мясо, сыр, овощи. – Натали накинула на Джулиет белый халат и выдала белую шапочку, чтобы прикрыть волосы. – Там холодно.
Одетая не по случаю, Джулиет чувствовала себя немного неловко, но ничего не могла поделать. Она застегнула униформу и последовала за Натали на склад, куда погрузчики, грузовики и низкорамные машины по сложным траекториям доставляли дневной улов. Деревянные ящики и коробки, наполненные осколками белоснежного льда, чтобы сохранить свежесть содержимого, были свалены в кучу. Устрицы, барабулька, лобстеры, лосось – все сверкало и ярко блестело, переливаясь серебром под яркими огнями. Продавцы гордо стояли у своих лотков, уверенные, что они лучшие, и готовые отстаивать это мнение до последнего, а затем биться за достойную цену. Это была игра нервов, мастерства и умения торговаться.
– Пойдем, – сказала Натали, просматривая список на своем телефоне.
Весь следующий час Джулиет ходила за Натали, а та на беглом французском делала заказы на каждом складе, осматривала продукты, чтобы убедиться, что они ее устраивают, и задавала продавцам вопросы. Она покупала пухлые magrets de canard, poulets de Bresse[230], блестящие лимоны, сверкающие вишни, клинья сыра бледно-оранжевого и мелово-белого цвета, сверкающую макрель, крошечные коричневые креветки. Иногда что-то не соответствовало требованиям, и Натали уходила, не обращая внимания на протесты. Она точно знала, чего хочет, и никогда не попадала впросак, покупая слишком много или слишком мало. Нелегкое это дело, думала Джулиет. Нужно иметь острый глаз, понимание дела, сосредоточенность и стальные нервы. Она, по ее мнению, никогда бы с этим не справилась, и это заставляло ее восхищаться подругой еще больше.
К половине седьмого, закончив покупки, они сидели в кафе с тарелкой сосисок и алиго – картофельным пюре, взбитым с большим количеством сыра и масла,– вместе с другими покупателями и работниками. В воздухе витала атмосфера товарищества, когда мужчины в окровавленных туниках опрокидывали стаканы пива или рикара[231], чтобы запить сытную еду.
– Большинство этих парней здесь с середины ночи, так что для них это ужин, – сказала Натали, с наслаждением вонзая вилку в сосиску.
– Как все это здорово! – Джулиет делала заметки, полностью погрузившись в театрализованное действо.
К десяти они вернулись в ресторан, и Джулиет помогла Натали перегрузить покупки в холодильники.
– Ты делаешь это дважды в неделю? – поразилась она, восхищаясь энергией подруги.
– Да. У меня есть доставка, но хочется убедиться, что я беру самое лучшее.
Натали все перепроверяла, пока укладывала. Контроль качества у нее был строгий. Все хранилось при оптимальной температуре, было промаркировано, аккуратно упаковано и разложено в том порядке, в котором будет использоваться. На стене висело меню на неделю с перечнем всех ингредиентов и пометками, где они хранятся. Ничто не могло быть потрачено впустую или забыто. Сыры были с любовью занесены в каталог: пон-л’эвек, кротен-де-шавиньоль, блё д’овернь, сен-нектер. Натали подавала их, только когда они достигали пика спелости.
Вся эта строгая дисциплина и внимание к деталям заметно контрастировали с непринужденной атмосферой бара. Там каждый гость получал то, что хотел, на свой страх и риск и под свою ответственность, будь то что-то новенькое на тарелке или в бокале или разрешение задержаться надолго. Джулиет полагала, что именно так можно добиться успеха – не оставляя ничего на волю случая.
– Хорошо! – Натали хлопнула в ладоши. – Уже десять часов. Мы сделаем небольшой перерыв на кофе, а потом приступим к работе.
– Как тебе это удается? – удивилась Джулиет. – Где ты берешь энергию?
– Я ложусь в постель в девять тридцать, – напомнила ей Натали, подмигнув. – А не ворочаюсь на простынях до двух часов ночи.
Сидя за столиком у окна, Джулиет наблюдала за тем, как оживает улица: рабочие, покупатели, велосипедисты, мопеды, грузовики с доставкой. Несмотря на недостаток сна, она была бодра и лишь удивлялась переменам в своей жизни. Она свела счеты с прошлым, начала новый амбициозный проект и возродила старую любовь. Судя по календарю в телефоне, прошло уже больше десяти дней. Время летело незаметно, и Джулиет не знала, как замедлить его бег. Она не хотела терять ни минуты.
В двадцать лет любовь – тяжелое испытание, а вот радость от восстановления отношений в более зрелом возрасте, когда искра никуда не исчезла, – это абсолютное блаженство. Особенно, как считала Джулиет, если у вас прибавилось уверенности в себе и желания быть открытым и честным. Обнаружить, что они с Оливье искренне нравятся друг другу спустя столько времени, было просто восхитительно: они заставляли друг друга смеяться, задумываться, а иногда и плакать. И никто из них не ожидал такого любовного пыла.
У них перехватывало дыхание.
– Это как секс в кино, – призналась Джулиет Натали. – Честное слово. Я не думала, что в нашем возрасте можно испытывать страсть такого накала. Прости. Знаю, я слишком много болтаю.
