Трилогия Лорда Хоррора полностью

Казалось, Стикс встал на дыбы, и Херби в ужасе смотрел, как пирс и его насельники уходят в волны, черные, как конфорки преисподней.

– А ты родился из механического лона… выссался из пущенных в переплавку крыльев, высрался из мягкой плоти рук Фюрера, обречен на пожизненное услуженье в песьей хватке самых крупных на свете чурбанов. Прекрати существовать, ахх!

Хохот Рафаэля криком донесся до Херби, сотрясая ходовую его часть, вывинчивая болты из рамы.

– Нет, я так не думаю, – заверил себя Херби.

– Сам поймешь: все, что больше одного глотка, тратится впустую, маленький четырехколесный ублюдок!

Херби лебедем вильнул под облако, заиндевевшее от паутинок спермы.

Для бравого автомобильчика полет никогда не был приемлемым решеньем. Его достоинство, может, и расколото, рассуждал он, но завтра – следующий день. Фары его обшаривали кишащие пляжи, выискивая наставников. В следующий раз он не позволит своей робости и бессмысленному любопытству так легко и кривоного увести его прочь от смысла жизни. В грядущем он будет цепляться за каждое, блядь, слово, что б ни произнесли Менг и Экер.

Испещренное болячками, крупнокостое лицо лорда Хоррора исхитрилось генетическим оскалом. Он потуже запахнул на своей голой груди хлорвиниловую куртку от Жана-Поля Готье. С купола его скальпа спиралью и локонами вился побег черных дредов в ярд длиною. В паутине его прически белая сперма стеклась в густую лужу. Жженные красные вишни, золотые абрикосы и припорошенные корицей мандарины плавали по ее млечной поверхности. Под бледной своею маской безмятежности Хоррор полуподъял тонкую длань.

– Вы играете в Мертвеца? – Это его приглашал иронически улыбавшийся ирландец. Натрий мигал. Комнату темнил поглощающий круг мрака.

– Напротив, – успокоительно отвечал Хоррор. Он выложил черную карту лицом вверх. – Бритва Оккэма – Entia non sunt multiplicanda.

Уильям Джойс свои карты держал вялым веером. Он сложил две из колоды и оставил их достоинствами вверх на хромовом столике.

– Висящая Луна в сопоставленье с Конем и Задней Лукой. – В голосе лорда Хо-Хо слышался след провинциального ирландского выговора; он истаивал от него, мягкий и мелодичный.

Словно бы отдавая на храненье предмет глубочайшей ценности, Хоррор разместил на столе костяную свою руку, мимоходом перебирая во мраке три карты. По обычаю игры Хоррор называл их по именам.

– Корявая Крыса, Мыльная Луна и Сумма Ничто.

Слева от Хоррора в шварце шевельнулись мрачные фигуры.

Звякнули злокрючки и бубенцешляпки. Именно в сей миг воздух в помещенье сжался, и на сидевших в нем людей опал тихий стон.

Хоррор перетянул тонкую сигарету в угол своих жестоких уст, удовлетворившись, что игра теперь – его.

– Через вашу голову, я полагаю, сквозь ваше тело распадается ваша душа.

– Женитьба. – Лицо ирландца ничего не выражало. – Первый поцелуй за день.

– Моя рука вступает в вашу. – Хоррор услышал глухой удар боя его сердца и ритмичный скрежет крутящегося шара. Здесь, подземном этом склепе, проходя сквозь недра земли, вид и звук были приглушены, косвенны, гасящи. – Все ровно так, как оно есть.

– За исключеньем биологического спорта. – Джойс снял широкополую шляпу и пару очков на ленточке. Хоррору он улыбнулся. – Ползучая плоть по чистой Земле.

– Когда я впервые поехал в Атланту, – размышлял Хоррор, – повсюду стройки. – Он вытянул длинные ноги. На нем были одноцветные защитные брюки от Кэтрин Хэмнетт. В их подкладку была вшита дюжина «против-лучей» «Серебряная рыбка». – Вздымая красную глину Джорджии, возносились зданья там, где даже еще не проложили шоссе. Несмолкаемый грохот отбойных молотков и рев пневматики. Танцы песконасосов. – Он умолк.

Его пробило невротическою дрожью.

Запах – обезьян и роз – Junculiaii или Japasima – вполз в Хоррора, а также нечто, предполагавшее Торжественную Обедню… благовонья, хористы поют вечерню. Воспоминанье детства. Пиэрпойнт, презренный вешатель… двигался в тенях позади. Он производил впечатленье фигуры могучей, прямо гигант, подползающий сквозь мрак к их столу.

– Знаете, в чем ваша беда, Уилли? – Возбужденье выказывал лишь безумнотрепет приспущенных век Хоррора.

– Я уверен, вы мне сейчас сообщите.

Лорд показал ему раскрытые ладони.

– Вы сопротивлялись системе не в то время.

– Так просто? – На черной рубашке ирландца возникли кислотные отложенья Хорророва банка спермы – белые, как забагренный тунец на пляже в лунном свете.

По руке Хоррора скатилась красная вишенка.

– Научитесь. – Кулак его сжался, и он быстро закинул вишенку в рот.

– Когда я вещал по «Радио Reichsrundfunk», – сказал Джойс, – правительства прислушивались.

– Когда я вещал по «Радио Reichsrundfunk»… – непринужденно передразнил его Хоррор, – меня слушали Алан Фрид и Элвис Аарон Пресли.

– Королевна говорила, у вас сарковый язычок. – Хо-Хо собрал со стола карты и сунул в карман брюк.