– А я всегда полагал, что сие рек Джеймз. – Хоррор говорил отвлеченно. Таковы были крохотные приращенья жизни. Он скорбел по истине истории. Новый мир изобретал собственные мифологии. И тигель Америки отнюдь не Нью-Йорк, а Нью-Орлинз. Такая странная смесь печали, отчаянья и возбужденья. Хотя Нью-Орлинз – едва ли вообще Америка… скорее похож на Марсель.
Хоррор припомнил свое заданье с агентом Энотрисом Джонсоном. Они проникли в Город Полумесяца на заре на борту туристского колесного парохода. Энотрис дал крупную промашку, убил Козимо Матассу на берегах бурой полуразлившейся Миссиссиппи.
То был вечер, когда он в итоге обнаружил «Настойку Опия Синее Пламя». Креол праздно сидел в кресле в садах имперского плантаторского особняка с белыми колоннами, располагавшегося в глубине, среди плакучих ив. От береговых бульваров озера Поншартрен Хоррор переместился на запад, протискиваясь трупным своим туловищем средь облеченных лианами дерев, что застили собою луну. В садах плантации плавали в вечернем воздухе гнусавые голоса, блямкающие гитары и госпельные распевы. Что они играли? Хоррор прижал к подбородку долгий свой бескровный палец. «Тюфяк на полу»… «Большой вождь»? Все ж это чисто академическое. Он нацелился на биенье ударного автомата, кое было звукоусиленными мыслительными процессами креола. С «Опийной Настойкой Синее Пламя» он разобрался быстро, перерезав два его горла зазубренною бритвой. Припадочным раком к небесам ползла и карабкалась кровь.
Энотриса в последний раз он видел в Альбукёрки, Нью-Мексико: в руке у него была банка «Бадвайзера», на дикарски прекрасном орлином индейском лице – загадочность.
Все мы части Гераклитова потока.
Старина Том Элиот определял британскую культуру в понятиях: «Финал кубка, собачьи бега, доска для дротиков, Уэнзлидейлский Сыр». Его раздумье прервалось учтивым покашливаньем.
Он посмотрел на Джойса и ровно проговорил:
– Его ищут регуляторы.
– Кто? – вздернул вопросительную бровь Джойс.
– Джоузи Уэйлз, – мимоходом ответил Хоррор. – Он был Бобби Дэззлером, и никаких сомнений!
– Пока его не шарахнуло еврейской молнией.
– Экзистенциальная тревога, Утя Моя, не подводит никогда, – пренебрежительно молвил Хоррор. Моллюски, кальмары, прилипалы плавали в пальмовидной акропоре. Голова тигровой акулы парила меж кружевными миниатюрными пагодами. Колониальные организмы. Морские зомби. Капли дождя размеров с полукроны. Ирландия, Милая Зеленая Земля,
Густой ток крови нахлывом кинулся из мрака, и вздыбленные бритвы неслись по его волнам. Он вихрился вокруг стола к этим двоим намеренным змееньем, и Хоррор подумал, будто слышит в его субстанции одинокий свисток товарняка, низкий и скорбный, где-то на рельсах. Власы его взлизались дыбом.
– Романтическая Ирландия мертва и больше нет ее, она в могиле вместе с О’Лири. – Лицо его пересекла презрительная усмешка, сперма окутывала ему дреды мерзлыми звездокаплями. – А то, бля! От дохлых героев-феньев у меня ятые зубы сводит.
Хоррор придвинул стул ближе: пусть кровь льется алчным каскадом по столу ему на колени, промачивает его интимные места желанною охрой.
– Я рыба старая. – По чертам его расползлась блаженная ухмылка. – Уж крюк-то распознаю, коль увижу. – Он преднамеренно опустил свой прогонистый торс, плоско прижав локти, и всем весом тела скользнул по столу в кровь. Голова его притопилась пониже. Под вздетыми бровями глаза Хоррора сверкали мрачной краснотою. Голос его осекся до угрюмой монотонности. – Элвис меня спросил: «Думаешь, я играю музыку Дьявола?» – Хоррор издал злобный хохоток. – Я ответил: «Черт, парнишка, ты сам Дьявол». – Из его прядей выпал полусгнивший абрикос и насадился на бритву. – Трать побольше доллара, – высказался Хоррор, в последнем спазме своем глотая полный рот крови. Брезгливо утер он уста. – Покупай апельсины, вот что надо.
Джойс посмотрел на простертого лорда. Видели б они его сейчас! Вот уж и впрямь гордость Англии! Что он там такое говорил? Он подался ближе, стараясь разобрать в эллиптической речи Хоррора еще хоть что-нибудь.
– Только не я. Землю контролирует вторая луна. Больше не спи, нерожденная моя сестра. В укусе вампира содержится антикоагулянт, и жертвы продолжают истекать кровию часами после того, как вампир сошел со сцены. Жулье большого города. Нарушители зон. Иерархические миры огромных небоскребов. Эфировые прыгуны фантомной имперьи.
Джойс поднялся. Ничто из услышанного им не имело смысла. Он извлек из кармана карту и оставил ее покоиться в испаряющейся крови. От стола миниатюрными облачками бромного цвета валил пар. Он задумчиво вперился в «
