– Что ты молчишь, Нура? Ты знаешь, какой махр? Знаешь?
Из-за кома, который так и не прошел, вместо вздоха из груди вырывается рваная усмешка.
– Она смеется! Яруш, два миллиона махр. Смейся со своей дурости.
– Не смешно уже? Забрали жениха! Ты носом своим прокрутила все. Сидишь там в своем блуднике: без воздуха, без еды, без мужа… Нура, я из тебя эту дурь выбью! Мигом замуж пойдешь. Поняла меня?
Опускаю телефон на пол, но все равно отчетливо слышу каждое новое слово. В мамином голосе звучит не сожаление и даже не раздражение… А разочарование, смешанное с почти детской обидой. Чувство вины проталкивает колючий ком в живот, заставляя меня скручиваться от боли, но терпеливо молчать.
Мама всегда готовила меня в жены-медалистки: народные танцы, диеты, чтобы, не дай Аллах, не прибавить в весе, запрет на короткие волосы, на громкий голос и на макияж… Она говорила, что хочет иметь внуков к сорока годам, жить по соседству и учить меня готовить курзе. Но все пошло не по плану где-то в пятом классе: я бросила танцы, сделала каре, а девичья худоба сменилась женской округлостью. Сперва она отмахивалась, мол, с возрастом приосанюсь. Но теперь мама готова рвать на себе волосы из-за самого крупного проигрыша – Юсуфа и двух миллионов рублей.
Мама продолжает возмущаться, ее голос становится все громче. Вот бы сейчас в комнату влетела Ворона, схватила мой телефон и в ярости выкинула его в окно. Вот бы!
В семейном чате появляется новое сообщение – ссылка на «Подкаст присяжных». На тот самый подкаст, о котором мне запрещали даже говорить вслух. На тот самый выпуск, который Катя перемонтировала сто раз. Тот выпуск, который я ни разу не слышала. Из-за которого я схлопотала замечание, сняла кольца, перестала спокойно спать…
– Подожди, – мама замолкает, очевидно открывая сообщение.
Секунды тянутся, как горячая смола, а я в ней вязну, точно толстая муха, которая недавно умерла у нас в чашке с вареньем. Зажмуриваюсь. Ком разрастается до небывалых размеров, подчиняя себе все тело.
– Ибрагим что-то выслал. Яруш, это что?
– Какой-то по́дкаст, – она неправильно произносит слово, сразу исправляясь, – яруш, ты что, язык проглотила? Что за «Подкаст присяжных»?
– Это наш подкаст.
– А что это?
– Это как на радио, только без музыки. Когда ведущие разговаривают…
– Ты что там делаешь?
– Разговариваю.
Короткая пауза, после которой динамик трещит от дикого хохота. Мама разрывается с такой силой, что я слышу фантомные шаги Вороны.
– Нура, ты на громкой, давай! – доносится голос Ибрагима. Я и забыла, какой занозой он может быть.
– Йа Аллах, ты что, меня с ума свести хочешь, дочка? Какой подкаст? – давясь, продолжает мама.
Я вздрагиваю, когда Катя перебрасывает руки через мои плечи, хватая телефон:
– Здравствуйте, тетя Сара! Вы уже послушали? – Она прижимает трубку к уху, пытаясь незаметно сделать звук тише. – Очень интересный выпуск. Мы там расследование ведем про одного парня. Убили, да. Но обставили как самоубийство, представляете? Да-да, Москва – не Россия, согласна. У нас такого не допустили бы. – Она ободряюще подмигивает мне, стягивая мокрую одежду и закидывая ее под кровать. – Мама? Мама хорошо, а вы как?
Воздух выходит неровными толчками. Глаза жжет, я сильнее поджимаю пальцы на ногах.
Вскакиваю и одним движением запихиваю коврик в тумбочку. Начинаю мерить комнату шагами – пять шагов по вертикали и восемь по горизонтали. Останавливаюсь у Катиной кровати, протягиваю раскрытую ладонь, на которую она кладет свой айфон. Ввожу пароль, открываю полупустое сообщество нашего подкаста. Час назад загружен первый выпуск. Обложка ничего, симпатичная – розовая, но все равно жуткая. Жму на «плей», параллельно убавляя громкость.
– Ну что, бюджетники, демонстрируйте, на что идут мои налоги.
Как по команде я несу конспект Ларисе Рудольфовне. Она собирает пять раскрытых тетрадей и не спеша начинает лекцию, попутно перелистывая страничку за страничкой. Время от времени прерывая рассказ, чтобы дать комментарии по конспекту. В такие моменты она кладет руку на ожерелье из больших красных камней. Они скромно переливаются на свету, подчеркивая редкие рыжие волосы, которые она собирает позолоченной заколкой на затылке. Голос Ларисы Рудольфовны убаюкивает – чтобы не уснуть, я проверяю почту, чаты, комментарии под первым выпуском, репосты и упоминания. Ничего сверхнеобычного не случилось. Это должно успокаивать и вселять надежду, что шум вот-вот утихнет и мы станем «еще одним тру-крайм подкастом». Однако с каждым новым обновлением страницы я чувствую гнетущий страх.