Панч проходит мимо, из-за чего атмосфера становится более гнетущей. Сердце опять пропускает удар. Я уже ощущаю, как покалывает кончики пальцев от гадкой вины. Торопливо осекаюсь, пытаясь обелить репутацию Нуры и спасти настроение Саши.
– Не бери в голову, она это из-за Дани. Он сболтнул ей, что трава, которую нашли, была его, а не Марка. Нуру с тех пор несет впереди планеты всей! – Трясущейся рукой беру шпажку. – Не хватает кофе, правда?
– Она в учебе скатилась из-за этого?
Я киваю, ощущая, как вина осторожно отступает, когда он сочувствующе улыбается, протягивая мне свою термокружку.
– Вы, кстати, когда будете второй сезон делать?
– Пока не знаю. Жду, когда Нура придет в норму.
– Запустись сама.
Кофе обжигает язык и попадает не в то горло. Кашляю, чувствуя, что вот-вот – и напиток польется из носа. Саша бережно стучит по спине, отчего я сильнее напрягаюсь, инстинктивно сжимаясь до тех пор, пока он не возвращается на место. Он заботливо смотрит на меня, говоря вкрадчивым голосом:
– Ты знаешь, я всегда за тебя. Поэтому буду честным: Нура умная девушка и, возможно, хорошая подруга, но точно посредственная журналистка. Особенно ведущая. Особенно тру-крайма. Без стальных нервов здесь не выжить.
Оторопев, я скрещиваю ноги и останавливаю их.
Саша протягивает ладонь, указывая на меня, и усмехается.
– И подкаст ваш получился только благодаря тебе. Монтаж, обложка – ты. Больше половины сценария и сбора информации – ты. А что Нура? Поездка в Иваново. Итого – четыре против одного. У вас есть явный лидер. Поэтому я повторюсь: запустись сама. Ты справишься. Тем более что Нуре это не нужно.
– Нужно.
– Не смеши, Катерина, – Саша удрученно отмахивается, – журналистка-социофобка. Она часами зависает в библиотеке и знает пять языков, ей дорога в переводчицы. Ей правда не место на журфаке. Она зря теряет время, а ты зря теряешь талант.
Тихое тиканье часов нервирует точно так же, как и сочувствующий взгляд Саши. Он повторил слова Ларисы Рудольфовны и мой самый большой страх – пойти разными путями с Нурой. Хочется съежиться от ощущения бессилия, которое подобралось совсем близко и теперь держит за грудки. Горло саднит от ожога и от комка слез, который я проглатываю.
– Ну, чего ты раскисла?
Он кладет мне руку на плечо, слегка массируя его.
– Не знаю. – Смотрю на костяшки – корочки на них хочется расковырять. – Нура изменилась. Мы ссоримся. Чаще, кстати, из-за тебя, – я сдавленно смеюсь, поднимая на него взгляд, – типа, я ночью пропадаю, с тобой таскаюсь везде.
Он подходит ближе еще на шаг, укладывает вторую ладонь на другое мое плечо и бережно сдавливает их попеременно.
– Может, ревнует?
Усмехаюсь, чувствуя, как слезы подбираются совсем близко к глазам.
– Или завидует.
– Нура? Не смеши. Чему?
– Что ты нравишься парням.
– Каким? Длинному? – я хихикаю, глядя на потолок.
– Мне.
– То есть ты хотела прибить Гладышеву, а потом влезть в компьютер Альбертовича? Растешь!
– Прекрати, – требую я, катая бусинку на хиджабе между подушечек пальцев. – Она отдала мой браслет коту. Одноглазому. А у Кати лобная доля мозга отключилась.
– И включилась лобковая, – хохочет Даня, но замолкает, как только я перевожу на него тяжелый взгляд. – Никаких шуток, понял.
Сижу на низком подоконнике, упираясь пятками в темно-серый пол. Даня расположился у соседнего окна, облокотился на высокие внутренние откосы. Он чешет шею, оставляя белые полосы на воспаленной коже.
– Видок у тебя… Ты спала вообще? – Не дождавшись ответа, он продолжает: – Тебе не кажется странным, что сообщения летят именно тебе? Почему не в полицию? Не Кате, мне или кому-то еще…
– А я знаю?
– Если это просто какой-нибудь крендель-приколист наяривает и наблюдает, как тебя выносит?
Прикрываю рот ладонями и выдыхаю, шумно растирая теплый воздух по лицу. Разочарованно покачиваю головой, пытаюсь понять, как выпутаться из этого лабиринта Левицкого.
– Я не говорю, что Альбертович чистенький и вообще не при делах. Но что, если аноним – очередной фокус Гладышевой, например?
– Поговори с ней. Не прибей, а поговори по-мужски, шаришь? – Он продолжает нервно расчесывать шею, то и дело жмурясь. – Типа спокойно, серьезно. Спроси, че за дела? Че хочет?
– На бюджетное место хочет, очевидно же.
– Хитро придумала. – Он опускает уголки губ, кивая, и с усилием отдергивает руку от шеи, зажимая ее между ног.
Я достаю из сумки заживляющий крем, который ношу с тех пор, как у меня появилась ссадина на колене, трескающаяся после каждого намаза. Фантомная боль пронзает чашечку, но я отмахиваюсь от нее, сочувствующе протягивая Дане небольшой тюбик.
– Нормально, это просто побочка. – Он часто моргает, спешно, почти судорожно вытаскивая крохотную таблетку, которую тут же отправляет в рот и жадно запивает водой. – Пройдет, не смотри так.
– Могу помочь как-нибудь?