– Донь, нельзя же так. – Он тянется за магнитом, зажатым в моей ладони. – Катушка не виновата…
– Повесил так, чтобы не видеть? Если не хочешь видеть, тогда не вешай. Выкинь просто, тять!
Он суетливо что-то объясняет, разводя длинными руками. Тычет пальцем на холодильник, где в толпе магнитных воспоминаний даже не заметна пропажа. Ведь исчезло вшивенькое фото вшивенькой семьи, болтающееся почти у самого пола. Это не центральный календарь трехлетней давности с семейным портретом. Это даже не морской голыш с гравировкой «Мария. Сочи 2020». И не дешевый свадебный сувенир в форме штопора.
– Это тупое фото внизу холодильника.
– Это случайность, может, магнит скатился просто.
– Скатился просто ты, Денис.
– Прекрати называть меня по имени. Я твой отец, а не сосед.
– Ты кто? Мой? Что? – я давлюсь вопросами, заикаясь. – Какой отец? Тебя не было семь лет, алло.
Денис вскидывает руки и заискивающе улыбается. Этот жест выбивает из меня последнюю толику рассудительности. Я распахиваю окно и вышвыриваю магнит до того, как Денис успевает завопить:
– Да не мог я! Не мог я вернуться, не мог звонить, не мог вообще ни-че-го! У меня была судимость, а Жанна…
Он замолкает, резко отворачиваясь. Кладет руки на стол, широко раскинув локти, и хватается за чашку. Я смотрю, как у него дергается кадык, а одна рука сжимается и разжимается, точно как и моя сейчас.
– Договаривай. – Я стягиваю старый календарь, угрожающе подношу его к окну. – Или палками с деревьев будешь сбивать это убожество.
Он молчит, и голубой картон подхватывает ветер, унося куда-то в темнеющее небо. Я сразу набираю охапку всякой украшательной дряни и усаживаюсь на широкий подоконник, который находится рядом со стремительно пустеющей стальной дверцей.
– По магниту в секунду. – Три улетают разом, снизу раздаются возмущенные возгласы. Я вновь замахиваюсь, когда Денис наконец-то начинает говорить:
– Добилась лишения родительских прав.
– Это случилось через год после развода. – Вышвыриваю партию и беру в руки морской голыш с гравировкой. – Год! Где ты был целый год?
– На очке! – Он резко выхватывает камень из моих рук и кидает его в окно. – Что ты хочешь услышать? Твоя мать – психопатка, которая угрожала мне. Ясно? Из-за нее меня уволили, могли посадить, а Маша была беременна. Что я должен был сделать?
– Выбрать меня!
Стыд. Вот что я чувствую, смахивая слезы.
В окно врывается ветер, створка с силой ударяется об откос, но я не слышу звука. Не слышу, как холодильник начинает дребезжать, как поворачивается дверная ручка и кто-то светловолосый заходит в квартиру. Денис обеспокоенно смотрит то на меня, то на девочку, которая топчется на пороге. Следом за ней появляется женщина – Маша. Я впервые вижу ее вживую: слегка располневшая, раскрасневшаяся, с каштановыми волосами, торчащими из-под голубого берета.
– Денис, у нас гости? – спрашивает она звонким голосом, протягивая пакеты, набитые продуктами.
– Извините, – мямлю я, закрыв окно, – мне надо… Я это…
Денис кладет обе руки мне на плечи и усаживает на место. Нагибаюсь над кружкой, где подрагивает мое перепуганное отражение. Хочется съежиться до размеров Катушки, чтобы незаметно выскользнуть в подъезд, а потом, не разбирая дороги, выскочить на улицу, усеянную вдоль и поперек магнитами.
Бесшумно отпиваю чай, дожидаясь, пока Денис завершит короткий рассказ о внезапно появившейся дочери. Он, надо признать, не мямлит. Очень бойко, даже с какой-то неуместной радостью представляет меня домашним, и наконец-то воцаряется тишина. Делаю последний глоток, отодвигаю стул и оглядываюсь на толпящихся в коридоре. Они выглядят сбитыми с толку, перепуганными. Девочка хватает Дениса и прячет его за своей спиной.
– Я уже ухожу, не беспокойтесь.
Маша сконфуженно кивает, вновь замирая. Я стряхиваю несуществующие крошки с кофты, поджимаю губы.
– Рада знакомству. Я – Маша. – Она трясет мою руку, поглаживая царапины. – Ты такая красавица! Денис о тебе много рассказывал. Я слушала твой подкаст. Ты голодная? А, ты уходишь… С собой положить? Такая худенькая. Подожди, я быстро, пару минуток, ладно?
Теперь уже киваю я, сама не понимая, на что соглашаюсь. Маша ловко огибает меня, вручая пальто Денису, который все еще стоит за спиной кареглазой девочки. Та сурово, но не без страха смотрит на меня, чем-то напоминая Катушку. Нервно улыбаюсь, когда она отодвигает Дениса еще дальше. Он послушно отступает, оставляя меня один на один с новоиспеченной родственницей.
Мы молча смотрим друг на друга до тех пор, пока не раздается голос Маши с кухни. Она просит дочь представиться и перестать таращиться на меня. Через несколько тяжелых секунд девочка нехотя называет имя, сердито хмурясь.