Лязгает пряжка ремня. Тошнота подступает к горлу, и я поджимаю ноги к груди.
Резким, небрежным движением он разворачивает ее лицо к камере. Белые волосы путаются, липнут к распухшим губам. Она пытается отползти, хватаясь ослабевшими руками за край постели.
– Господи…
«Мариночка, мы еще не закончили», – голос его пугающе хриплый, холодный.
Жму на паузу и увеличиваю кадр. В девушке, что корчится от боли, можно узнать кого-то похожего на Марину. Ту самую, которой посвящал оды на своей стене Марк. Только с длинными волосами и округлыми щеками.
Писк в ушах нарастает, точно кто-то норовит выкрутить звук на максимум. Слышу только собственное неровное дыхание и то, как щелкает челюсть, когда я отгрызаю кожицу вокруг ногтей. Продолжить просмотр не решаюсь.
Я отправляю сообщение еще до того, как обдумываю план действий: «Откуда у тебя это видео?» Каждая секунда, проведенная в напряжении, ощущается все тяжелее. Боюсь пошевелиться. Словно, издай я хоть шорох, все сразу станет явным, слишком заметным.
Три точки вспыхивают и гаснут, превращаясь в короткий текст. «Это мое видео». Удар под дых. Именно так ощущается эта переписка. На глаза наворачиваются слезы. Превозмогая страх и разбитость, задаю главный вопрос: «Тебя зовут Марина Цветкова?»
«Да».
Еще удар. Но в этот раз в самое сердце – оно останавливается, чтобы через мгновение с новой силой пуститься в бой.
– Нет, нет. Нет. Господи, нет. – Застывшая пелена слез начинает стекать по щекам. – Что делать? Что мне делать?
Шестеренки в голове вращаются все быстрее. Обрывки воспоминаний разукрашивают полупустую карту расследования, превращая ее в отвратительную картину. Дышать все сложнее: воздух разом стал густым, тлетворным, таким же липким и горячим, как и все мое тело.
Прижимаю руки к лицу, закрываясь от света. Дышу глубоко, балансируя между паникой и нечеловеческой усталостью.
Размазываю слезы по лицу, прогоняя гадкое разочарование, требующее выхода. Злость копится, смешивается с болью и оседает в груди. Я захлопываю мак, пытаясь вспомнить, где оставила телефон. Опускаю обе ступни на пол, который будто рассыпается под ногами. Хватаюсь за край дивана, стараясь собрать плывущий перед глазами мир.
До меня доносятся веселое пение и быстро приближающиеся шаги – эти звуки бодрят сильнее любого кофе. Наспех промакиваю остатки слез и широко улыбаюсь. В этот же момент Саша, скользя и танцуя, прижимается ко мне. В одной руке у него темная бутылка, в другой два бокала. Он заваливается на диван и принимается откупоривать вино.
Судорожно выдыхаю, пытаясь выглядеть буднично:
– Ты не видел мой телефон?
– Он сел.
– Надо маме написать, что я в порядке. – Щурюсь, фокусируясь на его движениях: неспешные, умелые, почти парящие. Словно не было того видео, того Саши. Виски сжимаются сильнее, и я покачиваюсь.
– Тебе нехорошо? – он улыбается уголком губ.
– Просто температура, – отмахиваюсь, прижимая холодный корпус компьютера к груди. – Наверное, в куртке оставила.
Отступаю, стараясь двигаться бодрее, чем могу на самом деле. Моя походка стала тяжелой. Ноги мягкие, словно кто-то набил их сеном.
– Скоро таблетка подействует, отключишься, – приговаривает он, наливая вино, – сон тоже лечит.
В памяти мелькает белая пилюля, которую я быстро проглотила, точно рыба наживку.
Воздух немыми толчками вырывается из носа. Поджимаю губы, чтобы не завопить. Кончики пальцев немеют, но все мое тело горит. Пол, который совсем недавно казался заботливо-теплым, сейчас напоминает печь. Невыносимо хочется избавиться от этого жара. Стянуть одежду, выскочить на улицу и скрыться где-то в тени высоких стволов.
– Далеко собралась?
Я замираю в двух шагах от коридора. Вытираю слезы и держу глаза открытыми, запрещая себе думать о бессилии, разливающемся по телу. Все вокруг подпрыгивает, когда я оказываюсь у Саши на руках.
– Как же «Есть версия»?
– Показалось, что на улице кто-то ходит.
Саша комментирует очевидную ложь, умело подыгрывая: ухмыляется, говорит бархатно у самого уха. Меня потряхивает от каждого слова, что он выдыхает в шею. Собираю последние крупицы нежности и отваги, чтобы посмотреть ему в глаза. Должна же быть там хоть толика прежнего Саши!
– Ты такая горячая.
– Надо снять свитер.