Ничего. В его глазах – зияющая пустота, граничащая с безумием. Ладонь жжет желание схватить бутылку и выбить из Саши эту уродливую, отвратительную часть. Глаза режет, и горло распирает от сдерживаемого рыдания. Я стискиваю зубы и послушно возвращаюсь на диван. Похлопываю себя по щекам и поджимаю ноги, крепко обхватив тонкую ножку наполненного бокала.
– Ты ведь не хотела пить.
– Захотела.
– Отлично. – Он радостно наполняет второй бокал. – Ну, и чем займемся?
– Поболтаем. – Нервно сглатываю, прижимая бокал к губам. Внутри клубятся разочарование и щемящая боль.
– О! Устроим интервью. – Вскакивает на ноги, вытаскивая телефон из кармана. – Сейчас настроим камеры.
Не могу перестать смотреть, как он выставляет штатив. В памяти мелькают мерзкие флешбэки… Айфон издает характерный звук, когда начинается запись. Страх закручивается тугой петлей на шее.
– Как тебе кадр?
Киваю, едва взглянув. Очевидно, это не то, что он рассчитывал услышать. Саша со вздохом поднимает меня за плечи и подводит ближе к айфону. На экране я вижу быстро сменяющиеся цифры и себя. Напуганную, покрасневшую, со слипшимися ресницами, блестящими проталинками в уголках глаз и на щеках. Из-под растянутой горловины торчат ключицы, а позади меня, словно плотная тень, возвышается Саша. Он стоит совсем близко, дышит в затылок, где волосы спутались и торчат в разные стороны. Продолжает сжимать плечи с такой силой, словно планирует оставить синяки.
– Поздоровайся со зрителями, Катерина.
– Привет, – растягиваю губы, кривясь от боли.
Делает несколько шагов назад, утягивая меня обратно на чертов диван, где он быстро опустошает бокал.
Я откашливаюсь и начинаю как можно непринужденнее:
– И часто ты берешь интервью?
– На этом диване? Или вообще?
– Вообще.
– Я не считал. Ты знаешь, на этом диване я брал не только интервью. – Вновь наполняет бокал, который почти сразу осушает. – А ты чего не пьешь?
Я чуть улыбаюсь, делая крохотный глоток, пытаясь выровнять сбитое дыхание. Саша пододвигается ближе, кладет руку на мое бедро, отчего я напрягаюсь всем телом.
– Катерина, ты знаешь, что происходило на этом диване?
Не нахожу сил, чтобы ответить, и качаю головой, глядя прямо перед собой сквозь мутную пелену.
– А хочешь узнать?
Язык неповоротливый, ленивый. Я отдираю его от сухого неба и тихо отвечаю:
– Нет.
Он легко вынимает тонкий хрусталь из моих потных ладоней и отставляет в сторону. И в эту же секунду бесцеремонно запускает руки под свитер, так что тот задирается, оголяя грудь. Стыд смешивается со всеми чувствами одновременно: боль, вина, разочарование, страх, злость… Пытаюсь отодвинуться, но тело онемело. Сижу не дыша, как надгробное изваяние, покорно опустив ладони на колени. Зажмуриваюсь, считая до десяти, глотая слезы на каждую новую цифру.
– С-саша, я хочу в туалет, – умоляю я, но он продолжает напирать только сильнее. Я смотрю на потолок, стискивая зубы.
Он кладет руку на бедро, резко разводя ноги.
– У меня месячные. Я все кровью запачкаю.
Саша останавливается. За спиной раздается глухой удар. Я вздрагиваю, зажмурившись. Он что-то цедит, а затем бросает, даже не глядя на меня:
– Живее давай.
– Прокладки в сумке. – Я даже не пытаюсь улыбаться, кое-как поднимаясь с дивана.
От слез щиплет лицо и шею. Скулы сводит. Все кружится и расплывается. Я едва волочу ноги по паркету, протянув руки вперед, в надежде вот-вот ухватиться за стену. Прижимаюсь к прохладной куртке и нащупываю телефон в кармане. Мучительно долго жму на кнопку включения.
Экран загорается. Вместе с ним вспыхивает призрачная надежда.
Белое яблоко на черном экране гаснет, теперь демонстрируя заставку. Жму пять раз на кнопку блокировки, дожидаясь уведомления об экстренном вызове Нуре. Но на его месте возникает черный экран и пустая батарейка. Подбородок дрожит. Почти не ощущаю потока слез, но точно слышу свое рваное дыхание. Закрываю рот ладонью, наваливаясь на стену. Саша что-то говорит, но слов не разобрать. Все, о чем я думаю, – как сильно хочу домой и как далеко смогу убежать. Бесшумно проворачиваю ключ в замке, распахиваю дверь и выскальзываю босыми ногами на едва заснеженное крыльцо. Холода нет, я его не чувствую, но меня бьет крупной дрожью. Делаю шаг, еще один. Оборачиваюсь, и вот уже Саша хватает меня за локоть, с силой затаскивает обратно. Поскальзываюсь, повисая на его плече, хмурясь от боли.
– Не надо, я не хочу. – Сдавленно пищу я, отодвигая чужие руки, которые тут же усиливают хватку. – Саша, хватит!
Он реагирует молниеносно, расстегивая молнию на штанах.
– Я знаю. Все расскажу. Ты… Ма-а-рину, – заикаюсь, выворачиваясь из душащих объятий. – М-марка.