Трепашкин, которому и так изрядно досталось от «конторы», в 2002 году стал фигурантом уголовного дела о разглашении гостайны (за то, что общался по телефону с уже уехавшим за границу Александром Литвиненко — в том числе по делу о подрыве жилых домов). За короткий промежуток времени Трепашкину вменили три статьи, причем последнюю, о хранении оружия, — за несколько дней до начала судебного процесса над исполнителями терактов в Москве. Как рассказывал сам Трепашкин, он собирался выступать на суде, доказывая причастность ФСБ к случившемуся511. Но выступить не смог, потому что его как будто случайно остановили на одном из постов дорожной инспекции в Московской области и нашли под сиденьем пистолет. Трепашкин утверждал, что оружие подбросили, и это фактически подтвердилось в ходе дознания — понятые признались, что увидели ствол лишь в руках милиционеров512. Как бы то ни было, Трепашкина упекли за решетку — он получил четыре года. Даже в колонии над ним продолжали демонстративно издеваться. Однажды ему одобрили условно-досрочное освобождение (УДО), выпустили из-под стражи, и бывший чекист даже успел добраться домой. Но тут УДО отменили и водворили Трепашкина обратно в зону. Не обошлось без мелких пакостей даже в конце 2007 года, когда Трепашкина наконец выпустили из заключения. Его выставили за ворота колонии на несколько часов раньше, чем сообщили встречающим. До города бывший чекист ехал на маршрутке.
К этому моменту его бывший коллега Александр Литвиненко уже погиб в Лондоне в результате отравления радиоактивным веществом. Соавтор Литвиненко по книге «ФСБ взрывает Россию» Юрий Фельштинский в конце 2007 года резко почувствовал себя плохо, находясь по делам в Париже. Фельштинский после 2000 года больше не бывал в России, постоянно проживая в США. В 2007-м, спустя год с момента отравления его соавтора, писателю понадобилось ненадолго съездить в Париж. В последний день своего французского вояжа Фельштинский почувствовал серьезное недомогание, «озноб, слабость, было похоже на сильный грипп». Доехав до Лондона на поезде, писатель сдал анализы и, едва почувствовав улучшение, полетел домой, в Бостон. Однако вскоре туда пришли анализы из Британии, и к дому Фельштинского примчались машины ФБР и экспертов-токсикологов. Эту историю годы спустя Фельштинский впервые рассказал авторам этой книги513. В анализах говорилось о полиорганном нарушении, «как будто отказывало все», вспоминает Фельштинский. Семейный доктор в США, зная о его роде деятельности, предложил сообщить о случившемся правоохранительным органам. В доме Фельштинского взяли всевозможные пробы, он сам сдал множество анализов. Следов отравления в итоге не нашли, поэтому, как говорит Фельштинский, он тогда и не стал рассказывать эту историю публично. В какой-то момент отравлений — истинных, мнимых, а также тех, что были замаскированы под естественную болезнь или смерть, — стало так много, что стеснение Фельштинского кажется теперь наивностью.
Журналист «Новой газеты» Юрий Щекочихин был звездой в своей профессии. Да и не только в ней. Еще в 90-х демократические веяния занесли репортера в депутаты парламента. И в Госдуме, и в газете Щекочихин занимался примерно одним и тем же — расследовал коррупцию и превышение властных полномочий. Его тексты вызывали большие скандалы, многие темы были очень рискованными. Естественно, после случившегося в сентябре 1999 года взрывы домов тоже стали темой Щекочихина. Он занимался ею не только как журналист, но и как участник той самой общественной комиссии по расследованию терактов. 17 июня 2003 года Щекочихин был в Рязани, на родине печально известного «сахара». Репортер позвонил главному редактору и пожаловался на здоровье. Ему посоветовали ехать домой. Спустя два дня в Москве журналисту стало еще хуже, его госпитализировали. Дальше события развивались стремительно и страшно — происходило примерно то же, что мы уже описывали в рассказах про Цепова и Литвиненко. Облезала кожа, выпадали волосы, один за другим отказывали органы — «эффект моментального старения», назовут это врачи514. Щекочихин скончался 3 июля, не приходя в сознание. На видеозаписи похорон виден обтянутый пожелтевшей кожей столетний старик. Щекочихину было 53 года.
Подозрения, что журналиста и депутата отравили, начали появляться почти сразу после его гибели. Но власти настаивали на естественном характере смерти. Врачи укажут причиной летального исхода «синдром Лайелла», то есть сильную и скоротечную аллергическую реакцию, но что ее вызвало, никто так и не определил. Коллеги погибшего не раз пытались провести расследование, однажды тело Щекочихина даже эксгумировали, но результатов это не дало. Наиболее вероятно, следы отравляющего вещества, если оно было, давно исчезли.