Возглавить оперативный штаб по освобождению заложников Патрушев делегировал своего приятеля по Карелии Владимира Проничева, который в тот момент служил замдиректора ФСБ. Вообще, закон не регламентирует, чиновники какого ранга должны руководить антитеррористическими операциями. Но было логично, что самым большим на тот момент терактом, к тому же случившимся в какой-то паре-тройке километров от Кремля, займется силовик высшего уровня, например глава ФСБ или МВД. Когда чеченские сепаратисты в 1995 году захватили заложников в Буденновске, переговоры с ними вел лично премьер-министр Виктор Черномырдин (к тому же в тот момент он был буквально главой государства, потому что президент Борис Ельцин находился в заграничной поездке, на время которой председатель правительства исполнял его обязанности), операцией на месте руководили министр внутренних дел Виктор Ерин и глава ФСБ Сергей Степашин. Как мы уже вспоминали, та операция по спасению заложников закончилась столь же позорно, как и спустя годы операция в «Норд-Осте». Правда, было отличие: Ерин и Степашин поплатились за провал своими должностями. При новом царе на такой карьерный риск чиновникам и силовикам можно было уже не идти. Это было очень по-путински. Тот самый чиновник, занимавшийся «политическими последствиями» событий на Дубровке, описывает эту черту президента так: «Он никогда не наказывал подчиненного за провал, за коррупцию, за очевидную глупость или подлость»522. Неважно, сколько человек погибло и по чьей вине, «путинская кадровая политика никогда не меняется», объясняет собеседник. Жизнь людей не важна, престиж «конторы» для него несопоставимо ценнее.
Вечером того же дня, когда состоялся штурм, по российскому телевидению показали обращение Путина к нации. Оно длилось меньше двух с половиной минут. Советники рекомендовали президенту обратиться к народу с личной, эмоциональной речью, сосредоточиться на соболезнованиях погибшим. Путин отверг эту идею — текст речи он в основных чертах написал сам, позаимствовав у спичрайтеров только фразу «простите нас». За что он просил прощения, из речи осталось неясным. В остальном выступление Путина было канцеляритом и набором лозунгов.
Спустя годы лицемерие президента побило новый рекорд. Когда в 2018-м Путину потребовалось в очередной раз переизбраться на президентский пост, он в интервью телеканалу «Россия» рассказал, будто террористы в «Норд-Осте» собирались согнать заложников в автобусы, вывезти их на Красную площадь, а там демонстративно расстрелять523. Это звучало как необъяснимое видение — никто прежде о подобных планах не рассказывал. Да и откуда вообще у Путина могло появиться знание о планах террористов, если ни один из них не был схвачен живым?
Фото, опубликованное Кремлем после теракта, как будто кричало: президент до слез переживал за простых людей. Подлинные обстоятельства этой съемки не установлены, но важно знать вот что: хотя при штурме театра от газа погибли сто с лишним человек, Путин ни разу не признал тот факт, что причиной (пусть косвенной) трагедии стали действия ФСБ. Люди, по словам Путина, погибли от «обезвоживания, хронических заболеваний, самого факта, что им пришлось оставаться в том здании»524. Иными словами, если он и плакал, узнав о штурме, то все равно продолжал врать.
Естественно, он не наказал ни Патрушева, ни Проничева. Хотя все основания для этого у него были. Мало того, что газовую атаку спланировали чудовищно плохо, так в ходе расследования вскрылись и вовсе вопиющие факты.
Во-первых, фигура Мовсара Бараева, главаря террористов, захвативших театр. Он оказался в Москве за некоторое время до теракта. Бараев (как утверждало следствие, по поддельным документам) поселился в доме 30/2 по Веерной улице в Москве525. Казалось бы, малозначительная деталь. Но дело в том, что указанный дом — это режимный объект, принадлежащий управделами президента. Квартиры там получали только сотрудники Кремля или высокие чиновники из регионов. Допуск в здание — через два КПП, дежурство на которых ведут сотрудники силовых структур. Пропуск, чтобы попасть в этот дом, надо заказывать заранее, вспомнил в разговоре с авторами Майрбек Вачагаев, бывший советник президента Ичкерии (Чечни), который жил в этом доме в 1999–2000 годах526. Получалось, что Бараев, один из самых разыскиваемых полевых командиров Чечни, просто вселился в квартиру в кремлевском доме, предъявив липовые документы? Это либо заговор, либо немыслимый непрофессионализм силовиков. За это никого не наказали, «висяк».