ЦАРЬ СОБСТВЕННОЙ ПЕРСОНОЙ полностью

Пикантности фотографии добавлял тот факт, что испорченный бюллетень был сфотографирован в Лондоне, где тогда жил бывший владелец «Коммерсанта» и путинский враг Борис Березовский. Обращала на себя внимание и подпись под статьей — Артем Платов. Однажды близкий к Кремлю собеседник в частном разговоре обмолвился: власти якобы были уверены, что крамольный документ — это бюллетень самого Березовского, который попросил опубликовать оскорбительную для Путина бумагу в некогда своем издании. Также наверху подозревали, что намек содержится и в подписи автора — «Платов» было кодовым именем Путина во время его учебы в школе КГБ⁶⁹³. Автор, с которым мы говорили годы спустя и которого действительно зовут Артем Платов, над этими гипотезами смеется — ни бюллетень, ни его фамилия не являются провокацией, с улыбкой говорит он⁶⁹⁴.

«Коммерсант-власть», 12 декабря 2011 года

Дальше все происходило стремительно — еще в выходные, когда номер был сдан в типографию, о его содержании стало известно собственнику⁶⁹⁵. Менеджерам приказали в воскресенье явиться в загородный дом Усманова в Подмосковье (тот самый, с гигантским портретом его жены). Не явился или не был вызван только главный редактор мятежного журнала Максим Ковальский. На встрече за городом Усманов объявил коллективу, что такого не потерпит, а потому увольняет Ковальского. «Пусть это вам будет уроком», — так, как вспоминает участник той встречи, сказал Усманов⁶⁹⁶.

Десятки сотрудников «Коммерсанта» написали открытое письмо в поддержку коллеги⁶⁹⁷, но вслед за начальником в итоге ушла только заместитель Ковальского Вероника Куцылло. Остальные смирились, урок журналисты усвоили.

Если попытаться описать этот урок одной фразой, она звучит так: «Мы работаем до первой снятой заметки». Эти слова в разных вариациях каждый из авторов книги не раз слышал от журналистов «Коммерсанта» и других подцензурных СМИ. Этой фразой тысячи журналистов по всей стране объясняют тот факт, что продолжают работать в своих изданиях, несмотря на то что им нельзя расследовать коррупцию и преступления режима, запрещено даже приближаться к некоторым темам, а их редакторов увольняют без объективных на то причин. Что скрывать, мы сами, бывало, работали, руководствуясь этим правилом.

Другой автор этой книги, Михаил Рубин, в том же предвыборном 2011 году был корреспондентом отдела политики в газете «Известия». Сейчас кажется очевидным, что я должен был столкнуться там с цензурой, ведь издание уже было под контролем Юрия Ковальчука, друга Путина. Но все опасения перевешивала радость от первой работы в большой газете. Еще и начальство обещало, что «Известия» будут объективны, и в это очень хотелось верить. Говоря до конца честно, я тогда заключил с собой тот самый компромисс — работаю «до первой снятой заметки». Знаменитый биолог Джаред Даймонд однажды задался вопросом⁶⁹⁸: о чем думал житель некогда зеленого острова Пасхи, когда срубил последнее оставшееся там дерево? Ответ прост — никакого последнего дерева для этого человека уже не существовало. Леса постепенно вырубали несколько поколений островитян, которые в конце концов перестали считать деревья чем-то ценным. В итоге последний дровосек срубил ничего не значащее для него растение. В российских СМИ тоже нет никакого «последнего дерева», то есть конкретного и бесповоротного акта цензуры, меняющего все. «Вырубка» текстов происходит постепенно и невольно становится нормой для редакций.