Леонид Ильич её бесцеремонно разглядывал. Поражало в ней всё: высокая шея, слегка припухшие губки, большие серые, точно светящиеся глаза с длинными ресницами, и конечно, очень уж короткая стрижка. Она особо бросалась в глаза, но ничуть девушку не портила. Обычно женщины, а тем более молодые девушки, так коротко не стриглись, наоборот, старались волосы отрастить — длинные волосы считались украшением. Полина была провизор в аптеке родильного дома № 1. Провизорам полагалось носить халаты и шапочки, стерильный материал не допускал проникновения в лекарственные препараты ничего инородного. При работе особо мешали волосы, они обязательно лезли туда, куда не следовало! А волосы у Полины были роскошные! Шапочку полагалось туго завязывать, пряча под ней шевелюру. Старший провизор бесконечно делал Полине замечания: «Шапку поправь! Локон спрячь! Приведи внешность в порядок!» — Просто измучил! Это было одной из причин, расстаться с завидным богатством.
«Что пялитесь?!» — заметив чересчур откровенный брежневский взгляд, нахмурилась Полина.
«Вот смотрю, что у тебя за такая за прическа?» — мило улыбался Леонид Ильич.
«Тифом болела!» — съязвила девушка. Последнее время мужики её со всех сторон донимали! Окончив институт, попала в медицинское учреждение. Красота её дивных волос и она сама, разумеется, точно магнитом притягивала мужчин, весь мужской коллектив роддома, ну не весь, а пусть через одного, принялся красотку обхаживать. Разозлившись на долговязого акушера, который совершенно не давал прохода, Полина взяла и отрезала свои пышные волосы. От беспардонного приставалы и от назойливости других мужиков-прилипал захотелось таким образом отделаться: «Без шикарных волос никто на меня внимания не обратит!» Но не тут-то было! И хотя акушер был послан подальше, ухажёров с новой прической у Полины меньше не стало. Как она ненавидела настырные домогания, а тут этот дедушка клеится! Леониду Ильичу было всего-то пятьдесят четыре года — он считал себя мужчиной хоть куда, для молодёжи, конечно, староват, но не дышащий на ладан старец. Брежнев с иронией смотрел на строптивую сестрицу.
В школе Полина влюбилась в парня, в ровесника, а он не обращал никакого внимания, она написала ему записку, призналась в сокровенной любви, а мерзавец взял и высмеял девушку перед классом, записку пустил по рукам. Полина так расстроилась, что чуть не убилась от позора. С тех пор сердечные дела стояли у неё на последнем месте, напористых и бесцеремонных мужиков она просто ненавидела.
Леонид Ильич взял сытого котёнка на руки и, обращаясь к мальчику, пообещал:
«Я его в хорошие руки пристрою, ты не беспокойся. Если захочешь, придёшь проведать».
«Приду!» — пообещал мальчик.
«И ты приходи», — обратился он к Полине.
«Я кошек не терплю!»
«А я не ненавижу пенки!» — почему-то сказал братик.
Полина поправила на нём расхристанную рубашку, заправила её в брюки, выровняла свитерок, который минуту назад торопливо надела, взяла ребёнка за руку и шагнула в сторону остановки, но потом развернулась и произнесла:
«Спасибо за помощь!»
«Пока, Лёня! — весело прокричал мальчик и помахал рукой. — Мы на троллейбусе поедем!»
«Счастливо, юла! А ты больше не теряй брата!»
Подъехал троллейбус, сестра и братик запрыгнули в него, двери с жёстким хлопаньем закрылись, и машина тронулась. Брежнев вздохнул:
«Хороша Полинка! А я, видать, старею, не тот герой, не тот! Таким жгучим горячий джигит нужен!» — он погладил кота, который задремал на руках, но как только пальцы коснулись его мохнатой головки, снова начал урчать.
«Куда ж тебя деть, дурачок?» — размышлял мужчина, собираясь спускаться в подземный переход, и тут услышал возглас:
«Дядя Лёня!»
Навстречу ему несся сорванец Мишка, за ним торопливым шагом устремилась сестра.
«Что стряслось?!»
«Троллейбус рога потерял, дальше не едет!» — весело сообщил баловник.
«Опять мы и человек с кошкой!» — философски заключила Полина, но глаза её смотрели добрей.
«Тогда пошли чай пить!» — предложил Брежнев.
Леонид Ильич повёл их в булочную, соседствующую с его домом, там пекли сдобные булочки с маком, а в кипящем масле жарили пышные пончики. Мишка попросил и пончик, и лимонад. Полине и себе спаситель кота взял по пиву. Полина уже не сердилась на случайного встречного, который премило шутил и сыпал забавными историями. Поведал даже, как сам в лесу потерялся. По всему было видно, что дядя Лёня большой начальник, и даже не потому, что он был хорошо одет, нет, скорее поведение, манера держаться, жесты указывали на его превосходство. Полина окончательно поняла это, когда за ней с братом пришла машина и как внимательно и вежливо с дядей Лёней говорил водитель. Черненковская «Волга» отвезла сестру и брата домой. Брежнев оставил Полине свой телефон. И всё. Точка. Полина пропала, ни звука от неё. Почему он сейчас вспомнил о ней, вспомнил обстоятельно, с мельчайшими подробностями? Видно, потому, что с Любой последнее время не клеилось, время текло невесело, не в удовольствие, как будто осень настала.
