На носу катера маячили двое научных сотрудников. Руководитель Института биологии южных морей и его заместитель.
— Правильно, Никита Сергеевич, про дельфинов заметил, прожорливые твари! — кивнул заместителю профессор Замриборщ. — Только стрелять их не верно, правильней их отлавливать и за границу для аквариумов продавать. Государству выгода будет.
— За границей своих дельфинов хватает, — не согласился доцент Светловидов, — правильнее их на комбикорма пустить, — поправив очки, выдвинул идею научный работник.
— Кого, дельфинов? — опешил Замриборщ.
Светловидов утвердительно кивнул.
— Ну, ты хватил!
— Вы тоже хватили — в аквариумы! Где столько аквариумов?
— Ещё, скажете, в цирк! — усмехнулся академик Лысенко. — А что вредители они, это Никита Сергеевич совершенно точно подметил!
— Вы, товарищи, мне вот на какой вопрос ответьте, почему в Чёрном море рыбы мало? — спросил Хрущёв.
— Море глубокое, — начал объяснять профессор Замриборщ. — Морская вода на глубине пресыщена сероводородом. В прибрежной зоне, где мелко, концентрация сероводорода незначительна, рыбе там комфортно, а внизу, дальше, рыбы «нема!» — на украинский лад выдал Замриборщ.
— Выходит, Чёрное море мёртвое?
— За исключением прибрежной зоны, совершенно мёртвое.
— Но какие-то виды для промыслового лова есть?
— Кефаль, селедка, — перечислял директор института, — килька, но к промысловым я бы кильку не относил. И камбала есть, но с каждым годом её всё меньше.
— Камбала — товар! — подтвердил Никита Сергеевич.
— Калкан! — поправился Замриборщ, применив название разновидности черноморского вида.
— Как же нам замечательную черноморскую камбалу труженику на стол подать?
— Можно воспользоваться методом видового отбора, робко высказался доцент Светловидов.
— Да какой видовой отбор, Женя! — оборвал ученика профессор.
— Пусть скажет! — разрешил Хрущёв.
— Я как раз рыбой камбалой занимаюсь. Воздействуя на икринки всевозможными раздражителями — рентгеновскими лучами, ультразвуком или химически, вызываем генные изменения, а после наблюдаем за потомством. Опыты не всегда приводят к положительным результатам — множество мальков мрёт, некоторые не могут плыть — плавники отсутствуют, — объяснял доцент. — У других нет глаз. Но однажды на свет появилась особь, имеющая два хвоста.
— Да разве это опыты?! — возмутился профессор Замриборщ.
— Не мешайте! — оборвал его Хрущёв. — Слушаем вас, товарищ Светловидов.
— Результаты, как я сказал, получаются самые разные. Я же нацелен получить такую вариантность, когда у камбалы вместо одной головы появится две. — Доцент с выражением посмотрел на Председателя Правительства.
— Две головы? — переспросил Никита Сергеевич.
— Именно, две.
— И что тогда будет?
— Такая камбала будет иметь два рта.
Хрущёв и Лысенко переглянулись.
— А два рта будут проглатывать в два раза больше пищи, и, значит, камбала начнет интенсивно расти, толстеть, так сказать. И получится, что камбала с двумя головами будет весить в два раза больше обыкновенной, — объяснил свою теорию доцент.
— Не камбала, а калкан! — нарушил молчание профессор Замриборщ.
— Да не мешайте! — рявкнул Никита Сергеевич.
— Появление в море двухголовой камбалы приведет к увеличению улова ровно в два раза, — подытожил Светловидов.
— И всё потому, что у камбалы будет два рта! — задумчиво повторил Хрущёв. — Трофим Денисыч, что скажешь?
— Задумка интересная!
— Хорошо бы, товарищ Светловидов, ваши опыты побыстрей завершить, — заключил Никита Сергеевич.
— А головы при переработке рыбы можно на комбикорма пустить, на кормовую муку! — промямлил Замриборщ.
Хрущёв наклонился к Светловидову.
— Как вам в голову пришла такая смелая идея? Очень хорошая идея! Будет, будет рыбакам на Чёрном море работа! — задушевно произнес Первый Секретарь. — А вот скажите, по вкусовым качествам мясо двухголовой камбалы будет отличаться от обычной?
— Совершенно не будет, — определил доцент.
— Ну, да, ну да! Нина, скажи, чтоб сегодня на ужин нам камбалу пожарили!
— Калкан! — прошептал профессор Замриборщ.
Хрущёв взял Лысенко под локоток и тихонько проговорил:
— Надо сделать так, чтобы этот «Борщ» Светловидову не мешал. Если дело пойдет, мы всю рыбу в океанах двухголовой сделаем!
Мичман раздал пассажирам спиннинги-самодуры. На леску такого удилища крепилось с десяток крючков с цветными перышками.
— Наживка тут не нужна, рыба — дура, на голый крючок бросается, вернее на эти яркие перышки, — объяснил жене муж. Нина Петровна первый раз пробовала рыбачить на море.
Никита Сергеевич и Нина Петровна встали на носу, Лысенко с коллегами на корме. Оглушительно затрещали катушки. Сначала леска, на высокой ноте, падала вниз, торопясь за грузом, потом, достигнув дна, замирала. Рыбак подтягивал снасть, тормошил удилище, подсекал и принимался изо всех сил выбирать. Не обнаружив улов, начинал операцию заново. Иногда на каждом крючке висело по рыбке, но на этот раз клёва не было, Нина Петровна выловила одну-единственную рыбёшку.
— Пикша! — определил мичман.
— Дрянь рыбалка, а все из-за дельфинов! — констатировал Никита Сергеевич. — Сниматься с якоря!
