— Дворняги с самыми простыми кличками. Одного пса технари прозвали Вибратор, после испытаний, он как осиновый лист трясётся, другой — Пердунок, сами понимаете почему, — объяснил Королёв. — А по-настоящему — это Жучка и Найда. Есть Пушинка, Верная, Малышка и другие.
— С именами непонятка, — заметил Неделин.
— Они что, все женского пола? — поинтересовался Брежнев.
— Медики сказали, что самки более устойчивы в психологическом и физическом смысле и более выносливы, — ответил конструктор.
— Понятно. А с именами что делаем?
— Надо им героические имена дать, имена в печать пойдут. Не обзовешь же их Жучка и Сучка! — загыгыкал Устинов.
— Рабочее название у собаки цифровое, и ещё слово «объект». Объект-7 или Объект-12, — пояснил Королёв. — Но мы их «объектами» не называем, «объектами» они только на бумаге значатся, зовём просто, как я вам уже сказал.
— Вот ёлы-палы! Всё мы в последний момент придумываем! — выговорил Брежнев. — Какие будут предложения?
— У меня есть четыре имени: Звездочка, Удача, Снежинка и Мечта, — предложил Неделин.
— Надо чтоб имя особую симпатию вызывало, душевность, ну и героизм, конечно! — высказался Брежнев. — Пошли собак смотреть!
— Только через стекло! — предупредил главный конструктор. — Не стоит их лишний раз беспокоить!
— Чего ходить? Собаки есть собаки! — заговорил Неделин. — Тем более дворняги, можно и заочно имена дать.
— Нет, будем смотреть, тут заочно не пойдёт! — Леонид Ильич поднялся. — Неуважительно свысока относиться к будущим пионерам космоса!
— За мной, пожалуйста! — пригласил Сергей Павлович, и делегация коридорами и переходами отправилась в соседнее здание.
Собаки лежали каждая в своем отсеке, увидев людей, они оживились, завиляли хвостами. Пёсики на вид были милейшие.
— Рыженькая на лисичку похожа! — показал на одну Брежнев.
— Нельзя Лисичка, Леонид Ильич! Нужны героические имена, сами же сказали! — протестовал Неделин. — Почему кличка Удача или Звездочка не годятся?
— Ту вот, с черными пятнами, я бы Белка назвал, а вторую — Чайка! — бросив взгляд на следующую пару, предложил Брежнев.
— Думаете, Никите Сергеевичу понравится? — напирал Неделин. Он три вечера подряд тёр голову, выписывая в столбик всякие имена.
— Митрофан Иванович основательно поработал! — улыбнулся Брежнев. — Ты не беспокойся, и твои имена применим!
Шелепин сидел в импровизированном гроте у самого моря и пил освежающий персиковый напиток.
— Александр Николаевич, может, вы мороженого хотите? — спросила услужливая подавальщица.
— Нет, благодарю!
Волны на берег набегали резкие, упрямые, но назвать штормом их пока было нельзя.
— Т-а-а-а-к! — генерал услышал знакомый голос. — Где тут товарищ Шелепин?
Руководитель Комитета государственной безопасности подскочил, чуть не опрокинув стакан. В гроте появился Хрущёв.
— Привет, привет, Александр Николаевич! Пошли по берегу походим, покалякаем! У тебя шляпа есть, а то голову напечёт?
— Шляпы нет.
— Сейчас будет. Гена! — позвал прикреплённого Хрущёв. — Слетай в «сон у моря», у меня там запасная шляпа лежит, неси её сюда. Бегом!
Литовченко кинулся выполнять поручение. «Сном у моря» назывался небольшой павильончик на берегу, где можно было вздремнуть. Там же Никите Сергеевичу делали массаж Скоро все оказались в шляпах.
— Ты только шляпу держи, а то сдует! — предупредил хозяин и они отправились на набережную.
Ветер действительно крепчал, море украсилось барашками — неумолимыми предвестниками бури. Шелепин собирался доложить руководителю государства об эвакуации из Китая прикомандированных на различные предприятия советских инженеров, советников, учёных-ядерщиков, ракетчиков, которых после злополучного случая с американской ракетой вернули в Москву, вернее они ещё ехали домой в поезде, а теперь было неясно, отправлять их обратно или что?
— Работающие в Китайской Народной Республике советники из Китая выехали! — начал свой доклад Александр Николаевич.
— Все?
— За исключением восьми человек, — нервно выговорил Шелепин, говорить один на один с Хрущёвым ему всегда было жутковато.
— Плохо, что не все, пока Мао не вразумим им там делать нечего. Заверищали китайцы?
— Да уж не обрадовались, но проводы устроили шумные, с угощениями, концертами, но это был манёвр. Вернее, не манёвр, а тактическая операция.
— Поясни-ка?
— Прощание организовали душещипательное, обнимались, пожимали руки, дарили памятные подарки, устроили концерты, отъезжающие растрогались, некоторые всплакнули, ведь кое кто лет семь в Китае просидел.
— Ты что-то долго говоришь, ты суть раскрой!
— Гулянья длились до утра, а на ядерных предприятиях затянулись на три дня. Не умолкая звучала музыка, похвалы Советскому Правительству, вам, Никита Сергеевич. На праздник назвали молоденьких певичек и танцовщиц, которые после исполнения концертной программы никуда не ушли, а оказались за общим столом. Спиртное лилось рекой.
— Не нравятся мне такие выверты! — промычал Хрущёв.
