— Достойных художников к этому делу призвали, чтоб красоту передали! — хвастался украинский секретарь Подгорный. — Цветёт в Крыму каждая былинка, каждый стебелёк. А как цветёт миндаль? Нежно-розово! А персик? И персик невероятный! — задушевно перечислял он.
— Поставьте на дороге вазы с фруктами из бетона и раскрасьте, — указывал Председатель Правительства.
— Верно! Границы районов вазами пометим! — суетился Подгорный.
Объехав Бахчисарайский район, осмотрев пару колхозов, покатили назад. Завершив многокилометровый путь, машины одна за другой въехали на территорию госдачи «Ливадия-1». Сопровождающих разместили в гостевом доме, но ужинать все явились к Никите Сергеевичу.
За столом разговоры, как всегда, велись деловые. Говорили главным образом о задачах первой семилетки. Ведь как точно Хрущёв подметил: за пятилетку, а раньше план верстался на пять лет, ничего глобального не совершишь, а вот семь лет — в самый раз! — и начать, и закончить большое дело возможно. В первой семилетке Никита Сергеевич задумал отменить налоги с граждан.
— Не будет больше человек налогов платить! Представляете, как в Европе загалдят?
— Денег, Никита, всегда не хватает. Сколько ж миллиардов казна недополучит? — выразил недоумение Микоян.
— Не брюзжи, на всё денег хватит! Несобранные с населения доходы компенсируем за счёт экономии. И эффективность труда положительный результат даст, вот два ключа. Меня некоторые ругали, что я министерства урезал, а взамен создал Советы народного хозяйства, а посчитайте, сколько на сокращении управленческих расходов выиграли? Сходу 10 миллиардов выиграли! А эффективность в промышленных отраслях ещё 27 миллиардов дала. А ты, Анастас, брюзга!
— С такой перспективой налоги в разы перекроем! — захлёбывался от перевозбуждения, восторгался хрущёвской мудростью Фрол Козлов.
— Будем раздавать желающим кредиты под мизерные проценты: на покупку мотоциклов, велосипедов, часов, тканей. Это люди оценят.
— Уже делаем, Никита Сергеевич, уже делаем! — вторил Первому Козлов.
— И субботу следует сделать выходным, во всем мире так. Пусть где-то не заработаем, зато народ будет больше отдыхать, больше будет доверия партии!
— И перед поездкой в Соединенные Штаты шаг! — заметил Громыко.
— Перед американцами мне меньше всего прогнуться надо! — резко отозвался Председатель Правительства.
Министр иностранных дел осёкся.
— У меня один разговор есть, — обращаясь к присутствующим, сказал Хрущёв. — Шелепин негативную записку прислал, сообщает об участии в церковной жизни известных артистов, некоторых видных учёных, университетских профессоров. Что это за безобразие в социалистическом обществе? Какая к чёртовой матери церковь?! Я не позволю так перебарщивать!
— И правильно! — не удержался от восклицания Фрол Романович. — Это Суслов миндальничает!
Хрущев гневно взглянул на Суслова.
— Я действую по приказу, только по приказу! — оправдывался Суслов. — Мне сказали — я делаю. Мягче, говорят, я мягче, поступит команда «бей», буду бить. Так что не надо, не надо! — возмущался Михаил Андреевич.
— Я б попов собственными руками передушил, ходят, псалмы поют, чудесами хвастаются! Одно слово — проказа! У нас в стране чудеса, то — да, то чудеса! В сельском хозяйстве просто переворот случился, за 5 лет распахали 40 миллионов гектар целины! Целина стала давать сорок процентов зерна. Это разве не чудо? Чудо! Кто о таком подумать мог? Когда я про целину заикнулся, в ответ только глазами хлопали. А тут — на! — сиял Хрущёв. — Хлеб у нас теперь дешёвый! Но это не значит, что мы хлебом должны разбрасываться. Партия к людям, к трудовому народу со всей душой: сами посудите, в прошлом году отменили обязательную сдачу государству мяса, а раньше железная норма была, не сдашь норму — под суд! И цена закупки была железная, государству выгодная. Отменили это? Отменили. И что вышло? А вышло то, что хлеб целинный стал дешёвый, а мясо, как было, так и осталось дорогим. И что делает любимый нами крестьянин? Он тот хлеб, купленный задёшево, берёт, и кормит им не только себя родимого, а ещё и свою скотину, чтоб потом мясо на базаре продать! В два с половиной раза в сравнении с прошлым годом потребление хлеба выросло. Это подножка! Наш, кровью добытый хлебушек корове со свиньей скармливать! Почему он так делает? Потому что хочет получить наживу! А тут уже вредительством попахивает! А кто на самом деле вредитель? А тот, кто трудовому человеку суть вопроса не разъяснил. Получается, снова Суслов виноват!
— Я не пойму, почему меня обвиняете! У нас и Фурцева идеолог, и другие!
— Я не обвиняю, я порядок пытаюсь навести! Ты не кипятись, Михал Андреевич! Я о сельском хозяйстве, о вопиющей там бесхозяйственности говорю!
— А есть такие, Никита Сергеевич, кто умудряется с колхозного коровника корма по-тихому прибрать и домой утащить! — снова заговорил Козлов.
— И про подобное забывать не надо!
— Туда, то есть к себе на огород, колхозник и удобрения, и семена колхозные, недобросовестно прибранные, несёт!
— Не прибранные недобросовестно, а прямо, Фрол, скажи, — украденные! — грозно перебил Хрущёв.
