— Да, украденные, это верное определение! — согласно закивал заместитель предсовмина. — И сам колхозник торопится поскорей с работы улизнуть, чтоб подольше у себя поработать.
— Наверное, треть рабочего времени крестьянин на собственном огороде проводит, — уточнил Анастас Иванович.
— Так мы Америку по молоку и мясу не догоним, — недовольно выговорил Хрущёв. — Личный скот надо изъять, участки урезать!
— Лучше за деньги скотину выкупать, — подал голос Брежнев. — Просто так забирать нельзя, и не всё забирать, что-то надо оставить. Деревенский человек к скотине душой привязан!
— Не миндальничай! — строго взглянул Первый. — Нашёлся, заступничек!
— Вы, Никита Сергеевич, правильно говорите. Нам надо прыжком Америку догнать! — не унимался Козлов.
— Во всём мире известно, что мелкие частники не могут конкурировать с большими хозяйствами. Большие во много раз эффективней, себестоимость у них низкая. Русская география не благоприятствует единоличному земледелию, это доказано! Даже немцы на оккупированной территории оставляли колхозы, не распускали их. А почему? Потому что коллективный труд выгоден! Если будем производить дешевый, но хороший по качеству овощ или молоко по стоимости пустяшное, или масло за три копейки, тогда иди в магазин и отоваривайся, а так придётся на рынок топать и втридорога платить! А кто от того выиграет? Никто. Надо разъяснять. Михал Андреевич, разъясняй, то мировой опыт!
— Рязанцы показательно делают! — снова вступил Козлов. — Их как пример выставить!
— И я давно твержу об объединении мелких хозяйств в более крупные, настаиваю на укрупнении колхозов, на их слиянии. Из трех, пяти колхозов нужно делать один, тогда и директоров не пять, а один будет, и весь управленческий аппарат срежется, — подал голос молчавший весь вечер Лысенко.
Никита Сергеевич кивнул:
— Тут тормозить нельзя! Чудеса на социалистической земле должны твориться, а не в церковных небесах!
— Покончим с попами, Никита Сергеевич! — божился Козлов.
— Я одну историю вроде как про чудеса припомнил, позволите рассказать? — попросил разрешения Брежнев.
— Чего у тебя?
— Сразу после войны в Молдавии, в одном из районов, случился переполох, люди говорили, что в реке завелась какая-то тварь, и что стала эта тварь нападать на водопое на скот: то телёнка утащит, то жеребёнка съест, собаки, те часто пропадали. Последней каплей было, что подростка сцапала, лодку перевернула. Всполошился народ, паника пошла, к воде уже никто не подходит. Один очевидец сказал, дракон в реке поселился, и пытался его описать. Словом, страха через край! В районную милицию жители написали, потом в область пошли ну и нам, в Молдавское ЦК письмо отправили. Я послал туда комиссию. Комиссия быстро вернулась, и говорит:
«Всё подтверждается, под водой кто-то живёт!»
«А почему вы пустые вернулись? — спрашиваю. — Надо эту дрянь отловить!»
«Прийти просить средств и людей», — объясняют.
Я командующему военным округом позвонил, тот дал роту солдат в помощь, и стали гадость вылавливать. Две недели охотились — ничего, как чувствовало чудище опасность или сытый он был. То тут, то там в реке падаль раскидали, а ловцы по засадам притаились, ждут пока в сеть неведомая дрянь попадёт. Большой, видно, был тот разбойник, раз мог годовалого телёнка на дно утащить. Сначала думали, что это огромный сом, здоровенные сомы могут поросенка или маленького телка потопить, и иногда в водоёмах попадаются, но оказался не сом.
— А кто? — перебил Козлов.
— Оказался крокодил.
— Как крокодил?
— Так, крокодил. Мы целое расследование провели. А получилось вот что: везли в войну из Кишинева зоопарк, а поезд немцы разбомбили, звери кто уцелел, разбежались, а крокодил в реку поплыл. Прижился там, на дворе в те годы не такие холодные зимы стояли, и стал потихоньку охотиться.
— Вот, мерзавец! — выругался Хрущёв. — Ты нас, Лёня, своими россказнями не путай, мы по делам разговариваем!
— Так я про чудеса лживые вставил!
— Помолчи лучше!
— Позвольте сообщение сделать? — обратился к Хрущёву Суслов.
— Говори!
— Круглов лишён генеральского звания, генеральской пенсии и выселен из квартиры в высотке.
— Пусть к своему другу Маленкову в Усть-Каменогорск едет, может, он ему квартиру даст! Сволочь! — выругался Хрущёв. — Хорошо, что это дело до конца довели, ведь какая гадина, сколько людей замучил! Почище того крокодила! Мне Шелепин на него очень странную информацию дал.
Оказывается фамилия его не Круглов.
— А как?
— Ненастоящая она. Его фамилия была Яковлев, а он взял и в 34-м году сменил её на Круглова.
— Очень странно!
— Да, странно! Я поручил Шелепину разобраться, может, ещё какой сюрприз откроется.
— Тут однозначно проверить надо! — поддакнул Суслов.
— Проверим, проверим!
— Никита Сергеевич, вы мне как-то поручали о певце шахтерском следить, про Соловьяненко, помните? — заговорил Брежнев.
— Про нашего, про шахтёра?
— Да.
— Помню, а как же!
— Признали его талант, в Италию учиться посылают.
