Мао Цзэдун встречал у трапа самолета, обнимал, целовал, принимал с царскими почестями, однако царём, безусловно, выглядел он, а не Никита Сергеевич. Руководителя Советского государства снова поселил рядом, снова к нему спешили очаровательные прислужницы, но Хрущёв не смотрел в их сторону и на рюмку не налегал, на второй день отправился ночевать в родное посольство, объясняя переезд многочисленными накопившимися вопросами, но каждое утро приезжал в резиденцию и просиживал с Великим Кормчим до глубокой ночи. Солнце светило в окна, люди вокруг улыбались и восторженно замирали, а они, вершители человеческих судеб, купались в теплом бассейне, выходившим продолговатой стороной в дивный сад, где не было ничего кроме красоты. Мао любил плавать в бассейне, а драгоценный гость неуклюже барахтался рядом, подминая под тучное тело пузатый резиновый круг. Расположившись на мягких подушках лежанки и обсыхая, Председатель с наслаждением выкуривал сигарету и опять шёл в воду или в сопровождении гостя бродил по саду, рассказывая про цветы и фруктовые деревья.
Мао действительно стал велик, велик и непререкаем. С Хрущёвым, правда, говорил на равных, остальные при нём молчали, покорно выслушивая мудрые наставления. Атомную бомбу в Китае наконец сделали и намеревались штамповать атомные заряды. С бомбой Китай встал на одну ступеньку с Соединенными Штатами, с Англией и с Советским Союзом.
— Уже никто не посмеет говорить о Китае пренебрежительно! — радовался Мао Цзэдун.
Пришло время дожать ООН, чтобы народный Китай стал действительным членом Организации Объединенных Наций, тогда бы товарищ Мао превратился в фигуру вселенского масштаба, а улыбчивый шахтер обещал ему в этом помогать. Пекину было передано оборудование на 141 завод, на голом месте появилось ещё 15 военных производств. Взамен в Москву ехали рис, соя, растительное масло, свинина, чай, шёлк, кашемир. Многие удивлялись трудолюбию китайского народа. Ведь в Китае всего 7 % пахотных земель, а проживала в стране пятая часть населения земли. Скудные площади давали баснословные урожаи. Народ Поднебесной недоедал, но большие мысли вытесняли всё мелкое — любой ценой Председатель создавал сверхдержаву.
Мао Цзэдун не жалел хвалебных слов в адрес советского руководителя, но вскользь заметил, что не одобряет хрущевский доклад «О культе личности Сталина и его последствиях».
— Историю нельзя переиначить, — доказывал он, — раз человек был наверху, коверкать память о нём не верно. Головы, как музыкальные инструменты, их надо настраивать, а как настроишь народ петь в правильной тональности, если в мозгах ясности нет? Сегодня у тебя Сталин плохой, а завтра тебя самого на всех углах начнут позорить! Неверную ты, товарищ, избрал политику. В поступках Сталина больше хорошего, чем плохого. Сталин законный продолжатель дела Ленина, дела социализма!
Хрущёв пытался спорить, доказывать своё, припомнил репрессии, что именно Сталин репрессировал две третьи военных и расстрелял почти всё партийное руководство.
— А без репрессий как? — оживился Мао и привёл пример, мол, распустившиеся губернские секретари, погрязшие в роскоши и вседозволенности, расселившись во дворцах с несметной челядью, требовали для неугодных смертной казни, набивали тюрьмы заключенными и не хотели слушаться Сталина. — И многие китайские партийные деятели распустились: молоденькие любовницы, прихлебатели, роскошь! Мне тоже пришлось их проредить. Без палки и верёвки не обойтись. Государству нужна чёткая вертикаль, есть вертикаль — будет порядок, а порядок — есть власть! — высказался Председатель. — Был бы Иосиф мягкотелый, мигом бы сковырнули. Ты, Никита, имей это в виду, не заигрывайся с подчинёнными, — учил Мао Цзэдун. — Кулак, дорогой друг, это составная часть мироздания!
Никита Сергеевич кивал.
— И идолы необходимы! Поэтому пусть лежат вожди в Мавзолее. Ленину и Сталину, да всем мёртвым, в кого они после смерти превратятся, в хороших там, или в плохих, и кем завтра будут — до фонаря, какое это для мертвеца имеет значение? В Мавзолее Ленин лежит или его в землю зарыли, какая разница? Тут принцип важней, идеология!
Хрущёв не стал возражать.
— Я знаю, ты, брат, из наших! — радовался Мао. — В Кремле твой кулак перевесил!
Когда разговор коснулся экономических тем, Председатель приводил хрущёвское выражение: «Если народы братские — они должны быть братьями, а не купцами!». И шла торговля за новейшие военные технологии. И хотя Хрущёв в Америке заявил, что любая агрессия против Китая будет расценена как нападение на Советский Союз, это не сделало Мао ближе. По большому счету, Хрущёв Мао был уже не так нужен: бомба есть, военные заводы работают, деньги России можно не отдавать, а народа, трудовых рук и солдат в Китае на сто лет вперёд хватит!
— В отличие от тебя, мы перед империалистами не прогибаемся! — с неприятным выражением выговорил китаец.
