— Мимо Букина комар не пролетит! — положительно отзывался о нем руководитель госбезопасности Шелепин. Несколько раз он беседовал с начальником охраны, всякий раз убеждаясь, что Букин на своём месте и что охрана первого лица организована правильно. Андрей Иванович всё знал досконально. Задав вопрос о любом сотруднике, можно было получить исчерпывающий ответ, и формализма Букин не допускал, то есть на работе был абсолютный порядок. И начальник Главного управления охраны Захаров был им доволен. Если б они только знали, что творится у полковника на душе!
После Америки Андрей Иванович выставил перед собой магнитофон и стал вечерами слушать музыку. Переводчик Суходрев и Олег Трояновский нанесли ему всевозможных записей, он с наслаждением слушал Элвиса, молодую английскую группу «Битлз», ещё «Криденс», на книжной полке появился английский словарь, при помощи которого Андрей кое-как стал разучивать слова песен и подпевать исполнителям.
Музыка облагораживала, разглаживала морщины и, главное, расслабляла — не так противно было каждый день шагать на работу. На работу полковник шёл, как на каторгу, про себя называя творящееся в Кремле «кривозеркальем». Теперь ему приходилось притворяться. Америка парализовала его сознание! К Хрущеву Букин чувствовал особое раздражение, раньше он ему свято верил, но когда своими глазами увидел заокеанскую жизнь, точно очнулся: «Мы — сироты, беспризорники, безделушки!». Особенно раздражали бравые высказывания Первого. «Во славу социализма!» — любил повторять Хрущёв. Во славу какого социализма, где ваш социализм?
На улице беспроглядно мело, надвигался Новый год, календарь застыл на последнем дне декабря, через какие-нибудь восемь часов начнётся следующий год, и всё вокруг сделается на год старше, вместе с окружающим миром на год постареет и Андрей, а казалось, жизнь только начинается, и он только-только задышал полной грудью!
— Так и сгину в затхлой банке, протухну, уткнувшись в телевизор! Неужели я слуга скудоумия? Неужели я заслужил такую безнравственную, лживую жизнь?
Внезапно Андрей вспомнил о Светлане Иосифовне.
— Вот уж кому по-настоящему плохо! Интересно, как она там? Все ли в порядке с её сынком-школьником?
Он решил позвонить ей, поздравить с Новым годом, наверное, ей будет приятно. Андрей Иванович пододвинул ближе телефон, номер Светланы он помнил наизусть, набрал.
— Здравствуйте, Светлана Иосифовна! Узнали?
— Да, узнала. Здравствуйте, Андрей Иванович!
— Как у вас дела, всё ли в порядке?
— Спасибо, всё слава богу!
— Звоню поздравить вас с наступающим Новым годом, пожелать много солнца в наступающем году, и не только весеннего солнца, но и сердечного!
— И вам весны! — мягко отозвалась Светлана.
— Вы вашу ребятню расцелуйте!
— Обязательно расцелую!
— Вот, собственно, всё, что хотел сказать, — замялся Андрей.
— Вы от себя звоните или по поручению? — вдруг поинтересовалась Светлана, и в голосе прозвучали металлические нотки.
— Я от себя звоню, поручений ни от кого не имею.
— Это вдвойне приятно!
— Спасибо на добром слове!
— А вы где справляете, на работе?
— Мне повезло, в этот раз дома.
— Тогда и вы всех своих поцелуйте, жену, детей!
— Могу поцеловать только маму, больше у меня никого нет. Но ей будет приятно получить поздравления от дочери Иосифа Виссарионовича!
— Расцелуйте её обязательно! А знаете что, если будет желание, то заглядывайте ко мне, я тоже сижу одна.
— К вам? — оторопел Андрей.
— Или ко мне вам нельзя? — с каким-то надрывом проговорила Светлана.
— Почему же нельзя. Я загляну.
Часы пробили полночь, хлопнули пробки шампанского, с шумом разбрасывая мишуру, вихрями вырывались вверх громогласные хлопушки, искромётно, с шипением слепили бенгальские огни.
Поцеловав маму, которая собиралась ложиться спать, Андрей Иванович оделся, спустился на улицу и быстрым шагом вышел на Бульварное кольцо — от переулка Сивцев Вражек до бульваров было рукой подать. Полковник стремительно шагал по заснеженному тротуару, часто оглядываясь на дорогу, но проезжая часть была пуста — не то что зелёного огонька такси, вообще транспорта не было — таксисты, да и все кругом, справляли Новый год.
— Пойду пешком! — решил Букин и устремился в сторону Кремля, намереваясь перейти Большой каменный мост и таким образом оказаться у «Дома на набережной». Он шагал по проезжей части, идти по дороге было как-то быстрей или так казалось? Сзади раздался гудок, Андрей Иванович обернулся — шурша щёткой и прижавшись близко-близко к обочине, прямо на него ползла снегоуборочная машина. Андрей Иванович яростно замахал руками:
— Стой! Стой!
Машина остановилась. Букин не раздумывая вскочил на подножку, распахнул водительскую дверь, и протянув деньги, попросил:
— Довези до Театра эстрады?
— Слушай, я дорогу чищу, глянь скока снега!
Андрей Иванович прибавил ещё сто рублей:
— Хватит?
