День обещал быть тихим, за окном плавно сыпал снег. Прислуга накрыла стол для завтрака и поспешно ретировалась, завидев Никиту Сергеевича. Сразу за мужем в столовой появилась Нина Петровна. Рада, прихватив детей, укатила на Валдай. Алексей Иванович собирал в доме отдыха, организованном на бывшей Сталинской даче, ведущих газетчиков, собираясь обсудить главные направления в деятельности вновь созданного профессионального Союза журналистов. Рада с детишками были очень довольны, что поехали в путешествие, они подолгу гуляли вдоль озера, наслаждаясь прозрачной валдайской тишиной.
— Ты им позвони, поинтересуйся, как они там? — отхлебывая какао, наставлял жену Никита Сергеевич.
— Всё, слава богу, им нравится. Я вчера звонила, справлялась. Никитка бегает и в колокольчик звонит.
— Валдай испокон веков колокольчиками славен! — заметил Хрущёв.
— У маленького Лёшки брат-проказник все колокольчики отобрал, Лёшка навзрыд ревёт.
— Разберутся! А Серёга наш как?
Нина Петровна нахмурилась:
— Как, как? У Лёльки остался!
— Может, сложится у них? — задумчиво проговорил Никита Сергеевич.
Нина Петровна отрицательно покачала головой.
— Поживем — увидим! — допивая какао, отозвался муж. — Мне, Нин, Вася Сталин этой ночью приснился, представляешь? Лежит на матрасе голый, а по нему тараканы ползают!
— Какие тараканы? — оцепенела жена.
— Черные, большущие! И лежит как-то некрасиво, криво, я грешным делом подумал, что умер, а тут он ко мне лицо поворачивает и голосом слабым просит «Спаси!»
Изображая несчастного Василия, Никита Сергеевич привстал со стула и голос сделал совсем тихим и жалостливым.
— Я, Нин, в холодном поту проснулся, лежу, заснуть не могу. Весь изворочался, стал Ваську вспоминать, какой он мальцом был улыбчивый, верткий, на месте не сидел. А какой красавец? Потом, Нин, Лёню своего вспомнил, ведь как они с Васей похожи, задором и силой звенящей, молодецкой! И летчики оба! — сглотнул подступившие к горлу слёзы Председатель Правительства. — Представляешь, Нин, сон какой?
— Уж сон! — согласилась Нина Петровна.
Никита Сергеевич, кряхтя, поднялся со стула, прошёл пару шагов до телефона, что стоял на маленьком столике.
— Шелепин нужен! — проговорил он в трубку и стал ждать, пока соединят с председателем Комитета госбезопасности. Часы показывали без четверти восемь утра.
— Ага, нашли! Привет, Александр Николаевич, привет! Проснулся уже или в кровати нежишься? Что, на работе сидишь? Ну ты, брат, скор, скор! Значит, это я такой лентяй, в пижаме по дому расхаживаю?
Никита Сергеевич кашлянул.
— Что я тебе звоню, хочу спросить, как там Вася Сталин себя чувствует?
— В понедельник как раз о нём спрашивал, — отозвался Шелепин. — Сказали, что поведение примерное, работает на токарном станке, хорошо работает, на него не жалуются.
— Значит, жив-здоров?
— Жив-здоров.
— И слава богу! Теперь послушай, надо его ко мне привезти.
— Когда привезти, Никита Сергеевич, сегодня?
— Нет, не сегодня. Надо не по-авральному, а нормально, без гонки. Пусть он в себя придёт, два-три дня его, что называется, подготовьте, подкормите, подстригите, ну, ты понимаешь, а потом сразу в Москву. В четверг, получится?
— Конечно!
— Устрой всё это, Александр Николаевич.
— Не беспокойтесь!
— Надо чтоб он выспался, одеть его надо, и чтоб сломя голову не было, понимаешь?
— Сделаем, Никита Сергеевич!
— Тебя учить, только портить! — одобрительно произнес Первый. — И дело его мне подошли с судебным решением.
— Понятно!
— Дело можешь сегодня прислать.
— Сегодня будет.
— Действуй, Александр Николаевич! — Хрущёв повесил трубку, и, развернувшись к жене, продолжал. — Отпущу Васю, Нина, исправлю эту гадкую пакость, а то мы, как последние сволочи, взяли и упрятали парня за решётку. А ведь сколько лет рядом ходили? И здоровались, и ласкали его, и шутили, а теперь никто Васю не вспомнит, никто не заступится! Так я заступлюсь. Я перед ним тоже виноват, смалодушничал, своё нехорошее слово произнёс. Тогда, конечно, Молотов с Берией постарались, они заводилы были, но и мы, мягкотелые, поддались. И сейчас сидим, не рыпаемся. Блевотиной от подобного малодушия тянет! Я, Ниночка, это переиначу!
— И правильно сделаешь, давно пора его освободить!
— Сделаю, сделаю! — пообещал Никита Сергеевич и в одно мгновенье доел омлет, который лежал перед ним на тарелке. — Остыл омлетик, пока мы трепались!
— Колбаски возьми, бутерброд сделай!
