Через несколько дней после заключения Мюнхенского соглашения экономический департамент Рейхсбанка составил меморандум, который никогда не распространялся вне стен центрального банка, но тем не менее заслуживает внимания в качестве финальной точки в карьере Ялмара Шахта на службе у Третьего рейха: «Добившись включения Судетской области в состав Рейха, – объявлял Рейхсбанк, – фюрер решил задачу, не имеющую аналогов в истории. Чуть более чем за пять лет национал-социалистического правления Германия добилась военной независимости, полного суверенитета над своей территорией и присоединения Саара, Австрии и Судетской области. Тем самым она превратилась из политического карлика в сильнейшую державу материковой Европы»[859]. Гитлер достиг основной цели германского национализма – создания Великой Германии (Grossdeutschland), чего не удалось даже Бисмарку, – и при этом сумел избежать войны. Это поразительное «возрождение нации» в первую очередь опиралось на грандиозные усилия в сфере перевооружения, организованные таким образом, что они обеспечили полную занятость германскому народу и в то же время позволили избежать проклятия инфляции. Это тоже являлось уникальным историческим достижением. Однако осенью 1938 г., в момент величайшего триумфа Гитлера, экономические основы его успехов оказались под вопросом. Рейхсбанк был вынужден признать, что, несмотря на все его усилия, «полная стабильность германской валюты» осталась в прошлом. Началось «обесценение рейхсмарки», даже если оно было «еще не вполне очевидным». Это признание Шахт повторил несколько недель спустя в докладе Комитету по рынку капитала (Kapitalmarktauschuss) – комитету представителей РМФ, РМЭ и Рейхсбанка, контролировавшему мобилизацию капитала на германских финансовых рынках[860]. Обращаясь к коллегам, Шахт откровенно констатировал: «Нельзя отрицать того <…> что мы стоим на пороге инфляции». Для того чтобы вернуть рейхсмарке статус, достойный валюты великой державы, Германии нужно было восстановить монетарную и фискальную стабильность. Но финансы Рейха начиная с весны 1938 г. катились в пропасть. Уже не первый месяц Министерство финансов едва сводило концы с концами, а Рейхсбанк был принужден к «инфляционному печатанию денег»[861]. Как и Крозиг несколькими неделями ранее, Рейхсбанк увязывал свою оценку финансовой ситуации Германии с общей стратегической картиной. «В настоящий момент немецкая история явно достигла переломного момента. Нерешенными политическими задачами остаются только возвращение колоний и уничтожение большевизма. Оптимальный путь к решению первой задачи – переговоры, к решению последней – внутренний кризис нынешнего советского режима». В Европе же у Германии не осталось никаких территориальных притязаний. После Мюнхена Гитлер объявил о том, что он «удовлетворен». И теперь достижение этого поворотного момента должно сопровождаться преобразованиями в финансовой сфере. Как указывалось в меморандуме Рейхсбанка, «Отныне валюта должна служить опорой не для экспансионистской внешней политики, а для мирного строительства. В историческом плане перед нами стоит та же задача, которая стояла перед Фридрихом Великим после Семилетней войны, перед премьер-министром Пилем после наполеоновских войн и перед Муссолини после войны в Абиссинии. Главная задача – осуществить переход от нынешней военной экономики к экономике мирного времени».
