Этот переход не будет безболезненным или свободным от рисков. Но альтернативы ему нет. Любые дальнейшие государственные расходы, финансируемые за счет увеличения денежной массы, всего лишь еще больше увеличат избыточную покупательную способность, которую можно ограничить лишь путем дальнейшего усложнения и без того громоздкого и неуправляемого аппарата надзора и контроля. А это, в свою очередь, повлечет за собой хроническое снижение уровня жизни, «политические и социальные последствия которого не нуждаются в дальнейшем рассмотрении». «Потому следует не укреплять плотины, а снижать действующую на них нагрузку». Поступая так, Рейхсбанк знал, что ему следует проявлять осторожность. Хотя всплеск инфляции можно было предотвратить, при этом все равно сохранялся определенный риск. Чрезмерно резкое снижение объемов кредита легко могло превратить трудный переход в катастрофический «дефляционный кризис». Вместо этого Рейхсбанк предложил сократить избыточную покупательную способность путем выпуска долгосрочных облигаций, что позволило бы Министерству финансов выбраться из сложной бюджетной ситуации. Впрочем, еще более важной была срочная необходимость в быстром росте производства потребительских товаров. Угрозу инфляции могло предотвратить лишь предложение реальных товаров, способное поглотить хотя бы часть избыточной покупательной способности. Короче говоря, Рейхсбанк призывал к решительной смене приоритетов: резкому сокращению «нерыночного производства» в государственных целях, на которое, согласно оценкам того времени, в 1938 г. приходилось до 30 % промышленного производства, и росту производства товаров для семейного потребления[862]. Однако предпосылкой для всех дальнейших действий служила необходимость увеличения экспорта. Самую серьезную угрозу для германской экономики представляла собой возможность острого кризиса платежного баланса. Неожиданное прекращение импорта важнейших видов сырья и продовольствия, подобное тому, которое произошло в 1934 г., уничтожило бы доверие общества и вполне могло поставить под удар тот тонкий процесс перестройки, который пытался осуществить Рейхсбанк.
Проект меморандума от 3 октября 1938 г. завершался следующим драматическим предупреждением:
Руководству национал-социалистического государства, несмотря на недавнюю критическую ситуацию, удалось избежать войны, которая бы подвергла угрозе его предыдущие достижения. Сейчас, после достижения политического рубежа, перед ним стоит новая задача – избежать инфляции, последствия которой могут оказаться почти столь же опасными. Эта задача трудна, поскольку несмотря на все предпринятые усилия инфляционное давление нарастает, а на повестке дня стоят и другие финансовые задачи. Однако ее решение возможно, потому что политические условия превосходны, и оно окажется тем легче, чем раньше и решительнее мы возьмемся за эту проблему.
Однако должностные лица Рейхсбанка сильно заблуждались, если считали, что финальная цель Гитлера – мирное создание Великой Германии. Как предсказывал сам Шахт, Гитлер едва мог сдержать свое раздражение результатами Мюнхенской конференции[863]. Он получил Судетскую область. Но это было не главное. Остаток Чехословакии еще предстояло ликвидировать, а западные державы наконец-то продемонстрировали свое истинное лицо. Как были вынуждены признать Гитлер и его военное руководство, Германии пришлось бы воевать на западе, прежде чем начинать какую-либо крупномасштабную военную кампанию на востоке. Следовательно, все военно-промышленные последствия антизападного поворота в немецкой стратегии в полной мере проявились лишь после Судетского кризиса. Генерал-майор Томас из военно-экономического управления верховного главнокомандования вермахта (ОКБ) в конце сентября отмечал в своем дневнике: «День Мюнхена. По телефону я получил приказание: все приготовления направить на войну с Англией, срок – 1942!»[864]. Две недели спустя, 14 октября 1938 г., во время важного выступления в конференц-зале Министерства авиации Геринг анонсировал новую программу. С учетом «ситуации в мире» «фюрер приказал <…> выполнить гигантскую программу, по сравнению с которой все предыдущие достижения ничтожны»[865]. В самое кратчайшее время размеры люфтваффе следовало увеличить пятикратно. Флоту следовало ускорить программу вооружения, а армия должна была заказать большое количество наступательного оружия – в первую очередь тяжелые артиллерийские орудия и тяжелые танки. Кроме того, требовалось «выдвинуть на передний план» топливо, каучук, порох и взрывчатые вещества. Помимо всего этого, Геринг призвал также к ускоренным инвестициям в строительство железных дорог, шоссе и каналов с целью преодолеть явную недостаточность немецкой транспортной инфраструктуры.
