Томас – одна из самых неоднозначных фигур немецкой военной экономики[871]. Он родился в 1890 г. в семье промышленников, в 1908 г. он начал армейскую карьеру, включавшую как пребывание на фронте во время Первой мировой войны, принесшее ему Железный крест, так и службу в генеральном штабе. После войны Томас остался в рядах рейхсвера и служил в том же Кенигсбергском военном округе, что и Людвиг Бек, будущий начальник штаба. В 1928 г. Томас оказался в Берлине, в центре военной политики стран, а в 1933 г. стал начальником штаба в управлении вооружений (Heereswaffenamt). Как мы уже видели, в 1934 г. он активно сотрудничал с Шахтом, защищая интересы перевооружения в условиях валютного кризиса. Отнюдь не случайно то, что в сентябре 1934 г. он получил чин полковника и был поставлен во главе управления военной экономики и вооружений в Министерстве по делам рейхсвера (Dienststelle Wehrmirtschafts und Waffenwesen im Wehrmachtsamt des Reichswehrminis-teriums). В качестве начальника этого управления он руководил созданием национальной организации военно-экономических инспекций и сложной системы мобилизационной подготовки[872]. Однако по мере роста бюрократических амбиций Томаса его представления о военно-экономической организации становились все менее четкими[873]. Томас решительно отстаивал абсолютный приоритет перевооружения над всеми другими задачами государственного масштаба. Но в то же самое время он вторил Шахту, указывая на необходимость содействовать экспорту и укреплять финансовую стабильность Германии. То, что эти приоритеты – вооружение с одной стороны и традиционная экономическая стабильность с другой – по сути противоречат друг другу, было более чем очевидно самое позднее к 1937 г. Имея целью хотя бы отчасти примирить их друг с другом, Томас превратился в принципиального сторонника драконовской системы экономической организации, с помощью которой все прочие аспекты гражданской экономики должны были систематически приноситься в жертву двум главным приоритетам – вооружениям и экспорту. И именно такая резкая реорганизация экономики казалась вполне реальной осенью 1938 г.
