Перед моими глазами предстаёт множество судов, едва различимых сквозь плотное зарево темноты. Чем ближе мы подъезжаем к грузам, тем громче становится звук бурлящей воды. Я надеваю кепку, чтобы скрыть лицо, и открываю окно. Жадно глотаю шум моря и ветра. Делаю глубокий вдох, понемногу успокаиваясь и полагаясь на Брайса.
Ра он так собран, мне не о чем переживать, верно?
Блондин паркует машину в самом незаметном углу и глушит двигатель. На всякий случай прячет оружие за пояс и накидывает пиджак, чтобы не вызвать подозрений.
Тихо говорит:
— Здесь повсюду камеры. Есть лишь пара слепых зон, — кидает карту на мои ноги, — внимательно изучи и выходи из машины. Я вызову замыкание и отключу электричество. Времени мало, поэтому действуем быстро и без шума. Как и договаривались.
Я киваю и нервно поправляю волосы, наблюдая за его удаляющимся силуэтом. Решаю перестраховаться и тоже беру пистолет, спрятанный в бардачке. Дрожащими ладонями поправляю кепку, до предела натягивая её на лоб, и осматриваюсь. Сразу нахожу глазами нашу цель. Кидаю взгляд на карту и задумчиво бормочу себе под нос, повторяя выбранную стратегию:
— Поменять прицепы, отцепить крючок, забросить трос…
Голова идёт кругом. Вроде ничего сложного, но что-то всё равно настораживает. Почему вокруг никого нет? Неужели оружие оставили бы без присмотра?
Рефлекторно затыкаю себе рот, когда тусклый свет резко гаснет. Достаю фонарик и пытаюсь его включить, но трясущиеся руки не поддаются.
Нарастающая лавиной паника застревает в горле и подавляет всю мою смелость.
Проклятье. Я слишком боюсь темноты и даже с пушкой не чувствую себя в безопасности. Пелена непрошенных слёз застилает взор и ощутимо бьёт по оголённым нервам.
Пожалуйста. Только не сейчас. Иначе я точно пропаду. Сама лишу себя шанса на жизнь.
Открываю дверь и на мгновение чувствую почти зверское облегчение. Тревогу не поднимают. Значит, всё хорошо.
Холодный морской воздух обжигает кожу. Сводит на нет сонливость и быстро отрезвляет.
Тихо. Дыши.
Считай каждый вдох и каждый выдох.
Повторяю себе, как мантру. Стискиваю зубы и кручу головой, выискивая знакомое лицо. С опаской делаю шаг вперед и замечаю чей-то размытый силуэт. Явно мужской.
— Б…Брайс? — шепчу похолодевшими от страха губами. Плотнее прижимаю пистолет к груди и каким-то шестым чувством понимаю — не он. У Брайса совсем другая энергетика. Не такая мощная, темная и бешеная.
Не успеваю даже вскрикнуть. Огромная ладонь хватает меня за запястье и резко дёргает. Ноги не слушаются, тело немеет. Мерзкий ужас сковывает сердце и проходится по позвоночнику, когда в воздухе появляются пряные, мускусные нотки.
Его запах я узнаю из тысячи. Это аромат опасности. Аромат Шмидта.
Мужчина ожесточенно впечатывает меня в машину, заставляя больно удариться спиной. Прижимает дуло пистолета к моему животу.
Глубокий мрак ночи не позволяет ему разглядеть моё лицо. Это и спасение, и страшное наказание.
Следуют грубые слова, заставляющие вздрогнуть:
— Не рыпайся. Скажешь, кто тебя подослал, и я подарю тебе быструю смерть. А не скажешь, — чувствую кривую усмешку, — буду пытать. Долго и со вкусом.
Проклятье. В этот раз я попала по полной.
Резкий всплеск адреналина подстегивает мою реакцию, и я даже не успеваю хорошенько обдумать следующий шаг, как в одно мгновение моя ладонь быстро снимает ствол с предохранителя и наводит дуло чётко между его ребер.
— Я же говорила, что в следующий раз встречу тебя с автоматом, — почему-то именно эти слова слетают с губ. Сами собой, словно чужие.
Нужно быть настоящим безумцем, чтобы так глупо рассекретиться. Но, с другой стороны, в этом есть определенная логика — раз я не смогла победить Брайса, то чего уж говорить о Шмидте — ходячей машине смерти и разрушения? Вдруг убьёт, а я и пискнуть не успею?
Остается надеяться, что он опустит револьвер. Иначе страшно подумать, какого рода пытки он решит попрактиковать на мне.
Пытаюсь вырваться, но впустую. Лишь сильнее прижимает к себе.
В воздухе появляется ощутимая пульсация, словно напряжение, повисшее между нами, тяжёлым грузом ложится на плечи и придавливает к земле.
Он ничего не говорит, но по гробовому молчанию я чувствую, что дело обстоит не лучшим образом.
Мне стоило промолчать. Может, тогда бы и пронесло?
Мысленно усмехаюсь: «Как наивно. Да что бы я ни сделала, он всё воспринимает, как очередной повод надавить».
Хватка усиливается. Голос отдаёт низкой нотой неприятного озноба:
— Так ты теперь с ним? — хрипло усмехается. — Не тех ты защитников нашла. Ко дну полетишь быстрее пули.
— Ты прав, — со страху, наверное, потешаюсь, — возможно, так и будет. Но, по крайней мере, я сама это выбрала. Меня никто не принуждал, не насиловал и не унижал.
Расчетливо лгу, желая сделать ему больно. Вздергиваю подбородок. Тупо тяну время, чтобы Брайс успел прийти на помощь.
Чёрт возьми. Почему он не возвращается?
Счёт времени идёт на секунды. А если точнее — на доли секунд. Пушку Шмидт не опускает. Холодит металлом кожу. Даже сквозь непроглядную темноту я интуитивно чувствую, как полыхают его глаза.
