– Вот и она, – Йехан указал в конец переулка. – Будьте с ней дружелюбны. Она не любит появляться в городе.
Темные волосы девушки, вошедшей в мастерскую, были подстрижены коротко, как шерстка косули.
Йехан указал ей на Сажерука:
– Ты ведь, наверное, слышала про моего отчима. – (Кто же не знал Огненного Танцора). – А это…
– …Черный Принц. – Лилия закончила фразу сама. – Защитник бедных и слабых, надежда тех, кто ее потерял. Так мне всегда говорила о нем моя мать. Мне кажется, она была немножко влюблена в него.
Она улыбнулась Нияму.
Он ответил на ее улыбку. Ее лоб покрывала татуировка с растительным узором. Ежевика, чертополох, шиповник…
– Йехан в своем сообщении передал про деревяшки с человеческими лицами. Можно мне взглянуть хоть на одну?
Ниям положил ей в руку деревяшку с собственным лицом. Лилия провела пальцами по резным чертам. Потом обнюхала материал.
– Ольха. Но что-то в ее запахе меня смущает. – Она наморщила лоб. И вернула деревяшку Нияму. – Такая резьба, собственно говоря, безобидна. Парочки заказывают такие деревяшки, чтобы носить при себе изображение любимого. Они в точности повторяют лицо, но не для того, чтобы причинить кому-то вред. Правда, обычно их вырезают из ивы.
Из заплечного мешка Сажерука высунулась рогатая голова. Куница Гвин вернулась минувшей ночью, словно почувствовав, что ее хозяин в ней нуждается. Когда Лилия улыбнулась зверьку, он навострил уши и прыгнул ей на плечо. Взгляд Сажерука смягчился. Его благожелательность легче всего можно было вызвать симпатией к этому зверьку. Гвин потерся головой о щеку Лилии, она что-то шепнула ему на ухо. О лесных женщинах поговаривали, что они знают язык животных. Ниям был уверен, что его медведю девушка с цветами на лбу тоже понравится.
– Йехан рассказал мне про книгу и про картинки. – (Гвин спустился по ее руке вниз, освоившись на ее теле, как у себя дома). – У лесных женщин нет книг. Написанные слова слишком быстро становятся могущественными.
Сажерук переглянулся с Ниямом.
– С изображениями другое дело, – продолжала Лилия. – Они могут взывать и исцелять, утешать и напоминать. Их можно ковать из металла, как это делает Йехан, вырезать из дерева, отливать из воска или писать красками. Изображения дают жизнь, но Йехан говорит, что эти – серые. Я не уверена в их значении. Может быть, другие знают больше. Покажите книгу им. Я могу на нее взглянуть?
– Она в замке, – сказал Йехан.
Лилия взглянула на башню, которая отбрасывала тень на крыши Омбры.
– Как странно будет находиться там, зная, что Брианны нет рядом, – тихо произнесла она. – Но я с удовольствием взглянула бы на ее изображение. И на портрет твоей матери.
Йехан погасил огонь в своем горне и замкнул мастерскую на цепь, прежде чем пуститься в путь. Другие кузнецы иногда крали у него инструменты или ведра тлеющих углей, надеясь раскрыть его секреты. На все это ушло не так много времени, но когда они вышли из переулка на площадь перед замком, тотчас поняли, что-то произошло. Стража перед воротами была усилена, а навстречу им бежал посыльный Виоланты.
Последняя книга, которую довелось иллюстрировать великому Бальбулусу, исчезла.
– Старый библиотекарь меня чуть не застукал! Больше никогда не требуй от меня такого, Бальдассар!
Виоланта Омбрийская поистине не требовала от своих камеристок красоты, но Бальдассар выбрал себе самую привлекательную, Донателлу. К счастью, самой умной она при этом не была. Донателла до сих пор не заподозрила, что он имеет какое-то отношение к убийству Бальбулуса, хотя Ринальди посещал ее непосредственно перед ним. Пришлось пустить в дело все свое красноречие и продекламировать множество стихотворений, чтобы уговорить ее похитить для него книгу. Разумеется, она настояла на всех обычных нежностях, прежде чем достать ее из чулка. Пока Ринальди разглядывал книгу, чтобы убедиться, что это та самая, камеристка продолжала к нему ластиться, как будто эти объятия избавляли ее от угрызений совести за кражу.
– Ах, и зачем я так сильно люблю тебя, Бальдассар? – шептала она, покрывая его лицо поцелуями.
Зачем? Затем, что он был куда привлекательнее, чем все те придворные льстецы, обычно окружавшие ее.
– Ты написал для меня сегодня новое стихотворение?
Он закрыл ей рот поцелуем. Бедняжка Донателла. Почему бы ей не насладиться своими последними минутами? Нет, он не был жестокосердным человеком, хотя и не мог позволить себе лишней сентиментальности.
– Мне пора уходить, – шепнул он ей, увлекая ее под мост, перекинутый через реку сразу за городской стеной. – Меня ждет заказчик. Долг есть долг, моя красавица. Тебя никто не видел, когда ты выходила из замка?
Она со вздохом откинула назад свои волосы мышиного цвета.
– Только стража. Я им сказала, что послана за покупками для Виоланты.
– Отлично. – Бальдассар наградил ее последней улыбкой и сомкнул руки у нее на шее. – Спи спокойно, моя голубка.
