Она пыталась вырваться, но сил у нее было не больше, чем у курицы. Бальдассар не был уверен, чем обусловлен такой ужас в ее глазах. Обманутой любовью? Сознанием близкой смерти? Это выражение так и осталось на ее лице, когда сердце уже остановилось. Удивление, ужас и мольба: не предавать ее таким позорным образом.
– Вот видишь, любовь моя, – говорил Бальдассар, сталкивая ее безжизненное тело в реку. – Это был весьма романтичный конец. Заслуживающий того, чтобы сочинить об этом песню.
– Уж избавь ее хотя бы от песни. – Сланец выглянул из-за камня, за которым прятался. Бальдассар впервые кому-то разрешил подсматривать за ним во время работы. Но вместо восхищения он прочитал на стеклянном лице ничтожного карлика лишь отвращение.
– Ну ты и чудовище, Бальдассар Ринальди!
– Да что ты, – ответил Бальдассар с неприкрытой гордостью, отводя с глаз длинные волосы. – Я просто художник во всем, что я делаю.
От Донателлы не осталось никаких следов. Река унесла ее прочь.
– Почему бы тебе так же не устранить и Черного Принца, если убийство дается тебе так легко? – спросил стеклянный человечек. – Орфею не понравится, что именно он ускользнул от его мести.
Но Бальдассар презрительно помотал головой.
– Черного Принца не так легко устранить, как книжного художника или камеристку, Стекляшка, хотя он, несомненно, заслуживает смерти за свой отвратительный музыкальный вкус. Кроме того, Орфей не платит за труды сверх оговоренной суммы, а у меня есть идея для сказочно прекрасной новой песни.
Бальдассар сощипнул со своей жилетки пару волосков Донателлы и принялся напевать импровизированные куплеты, поднимаясь вверх по берегу реки.
– Берегись, Ринальди, – проверещал стеклянный человечек, поторапливаясь за ним. – Орфей не любит, когда его поручения исполняют неточно! Многих вводит в заблуждение его лицо, потому как, честно говоря, Орфей выглядит как обиженный мальчик, едва вошедший в лета…
Это было, на взгляд Бальдассара, фантастически точным описанием его заказчика.
– В нем… – Стеклянный человечек пыхтел от усилия поспевать за Ринальди. – В нем куда больше злобы, чем в тебе, и существенно больше ума.
В самом деле? Бальдассар остановился и смотрел на стеклянного человечка сверху вниз.
– Существенно больше ума? – Он наградил Сланца злой ухмылкой. – Ну, уж про тебя это точно не скажешь. Почему бы мне не рассказать Орфею, что подсунуть Принцу под кровать деревяшку должен был ты? Да, я думаю, так я и сделаю.
Как же ошарашенно малыш уставился на него!
– Ты не посмеешь! – заверещал он.
– Ах да? Это почему? Моя служба для Орфея гораздо ценнее, чем твоя. Очинять перья? Разводить чернила? Разве он позволял тебе рисовать картинки в книгах? Нет, для этого нам пришлось найти в Омбре иллюстратора! Может, мне еще рассказать Орфею, что ты предпочитаешь волочиться за стеклянными женщинами, вместо того чтобы вести разведку. Разве ты пробрался во двор Огненного Танцора, как тебе было велено? Большинство сведений, которые ты ему приносишь, ты подслушиваешь в таверне, где хозяйка ставит вам, стеклянным человечкам, на прилавок табуреты из пробки, чтобы вы платили ей за плохое вино. А я же ловлю для него девочек, которыми он расплачивается с Читающей Тени. Кем был бы твой превосходный господин без ее помощи? Никем!
– Ничего такого ты ему не скажешь! – проверещал Сланец. – Я поддерживаю Орфея во всем, что он делает, уже много лет. Я его не оставил, когда ему пришлось бежать. В то время как ты…
Бальдассар метнул свой нож так, что он воткнулся в землю рядом со стеклянным человечком. Рукоять ударила Сланца по голове, а лезвие мелко дрожало, и малыш, загораживаясь обеими руками, в ужасе отступил.
– В Грюнико слоняется много безработных стеклянных человечков. – Бальдассар вытянул нож из земли и вытер лезвие о штаны. То был хороший нож. – Я могу в любое время привести к Орфею нового. А такого человека, как я, найти непросто. Известно ли тебе, что Черный Принц потерял свою маленькую сестру при нападении на лагерь комедиантов? Я сейчас пройдусь по тавернам города и буду задирать там этих странствующих музыкантов. Добропорядочных граждан нетрудно убедить в том, что в этих разноцветных кибитках и шатрах скрываются сплошь воры и похитители детей. У Черного Принца вскоре появится работа посерьезней, чем охранять своего Огненного Чертенка. О да, Бальдассар Ринальди ничего не упускает! Через два часа будь в таверне, иначе я один пущусь в обратный путь в Грюнико. И не оправдывайся потом, что тебя задержала кошка!
И он зашагал прочь, напевая одну из лучших, на его взгляд, песен, а книга, ради которой он приходил, уже давно была упрятана в заплечный мешок.
– Погоди, пока Йехан не вернется с Лилией от лесных женщин. Нардо, посмотри на меня! Не уходи один, поклянись мне. Что бы тебе там ни обещала книга.
