Его план воплотился в жизнь, разве нет? Орфей в который раз пересчитал кресты, которые каждый день выцарапывал на корявой стене с тех пор, как Сланец с Ринальди отправились в Омбру. Да, если все пошло по плану, книга уже у Ринальди, и он на обратном пути. А Сажерук потерял всех, кого любил, и увидел их серые лица.
Итак… почему же Орфей ничего не чувствовал? Ведь надо испытывать радость, когда разбиваешь сердце своему злейшему врагу, разве нет?
– Дай мне что-нибудь, при помощи чего я смог бы видеть Сажерука! – умолял он ученицу Читающей Тени во время их последней встречи под серебряным деревом. – Стеклянный шар или какое-нибудь зеркало, в котором я увижу его лицо в тот момент, когда он поймет, что происходит. Я хочу наблюдать, как боль возвращает на место те шрамы, что Белые Женщины стерли с его кожи. Я хочу быть свидетелем, как в его глазах забрезжит понимание, что Орфей отнял у него все, что он любил.
Он хотел удостовериться своими глазами. Увидеть картины, которые заставят его почувствовать и поверить. Но эти проклятые горы делали его слепым, и он был так далеко от места своего славного отмщения! Что, если Ринальди сбежал с деньгами вместо того, чтобы заплатить их Бальбулусу, и план Орфея развеется как дым? Стеклянный человечек едва ли сможет задержать Ринальди.
Какое-нибудь зеркало. Да, он хотел бы его иметь. Но Джованна, эта смешная девчонка, которую учительница-мастер отправила к проклятому дереву для заключения сделки, лишь посмеялась, когда он ее об этом попросил.
– Зеркало, которое покажет тебе все, что ты хочешь увидеть? – потешалась она. – О да, такие бывают, но никто не знает где. А ты попробуй спросить у этого дерева. Эльф, который сидит внутри него, точно может попробовать изготовить одно.
Она часто говорила непонятные вещи. И ей нравилось внушать страх другим. А иначе зачем она рассказывала с таким удовольствием, что могила, на которой оставляешь монету, если хочешь что-то получить от ее госпожи, содержит останки целой семьи, которая стала жертвой ее колдовства? Желание внушать другим страх было, конечно, не чуждо и самому Орфею, но тени, которые он видел в глазах Джованны, заставляли содрогнуться даже его. Если уж ученица, несмотря на свою юность, способна заставить его кожу покрыться мурашками, какой же тогда страх должна внушать ее учительница-мастер? Нет, пока что Орфей не стремился завязать это знакомство.
И тем не менее. Настало время отнести на кладбище еще одну монету. Близился следующий акт мести, а он продолжает сидеть в убогой комнатке! Нельзя, чтобы Сажерук увидел его таким, когда придет вымаливать пощаду. Нет. Для такого дня требуется дом, который говорил бы о богатстве и могуществе. Разумеется, Читающая Тени запросит обычную плату, и без помощи Ринальди ее нелегко добыть, но наверняка существует какой-то способ.
Он должен его найти.
Ученица назначила встречу у проклятого дерева во второй половине дня. К счастью. Даже при дневном свете непросто было найти туда дорогу. Рудольф несколько раз поворачивал назад, когда впервые показывал Орфею путь, и только обещание целый месяц кормить его детей смогло привести Орфея к цели. Обещания своего он, впрочем, не сдержал. Последний участок пути был хуже всего. Чтобы добраться до дерева, нужно было идти напрямик через буреломы горного леса, и Орфей хрипло проклинал себя, пока наконец не вышел на поляну. Ассоциации, которые возникали у большинства людей в связи с этим словом – полевые цветы и солнечный свет, шли вразрез с тем, что представляло собой это место. Небо над поляной было свинцово-серым, а сама она казалась Орфею куда мрачнее и холоднее, чем оставленный позади лес. Невольно вспоминалось предостережение Рудольфа: можно заболеть, если прикоснешься к стволу ольхи или постоишь в ее тени.
Поляна стояла пустынная, как всегда. Орфей еще ни разу никого не встречал у дерева, но серебряные дары между корнями убедительно показывали, что он был не единственным, кто приходит сюда. С тех пор, как он вымаливал здесь у Джованны зеркало, под деревом добавились еще тяжелый подсвечник и серебряное украшение. Может, ему следовало попытать счастья с магическими свойствами ольхи, а не с Читающей Тени? Орфей продрог и приплясывал с одной ноги на другую, пока дожидался Джованну, опять опоздывавшую. Правда, Рудольф только вчера рассказал ему про человека, который превратился в дерево после того, как принес к ольхе дар серебра. Нет уж. Все-таки Читающая Тени звучала как-то более предсказуемо.
Он бросил на дерево опасливый взгляд. Ствол действительно был искривлен, как будто кто-то пытался из него вырваться, а в коре, если приглядеться, можно было заметить сразу несколько устрашающих рож. Он не сводил глаз с ельника, откуда обычно появлялась Джованна. Как ему получше сформулировать свое желание? В их первую встречу Джованна была заметно впечатлена необычностью его мести: книга, волшебство которой заключено в картинках, а не в словах… Впрочем, серые инициалы были идеей Читающей Тени. И тем не менее.
