Цвет мести полностью

Джованна, как всегда, появилась между деревьями так внезапно, что Орфей вздрогнул. И это доставило ей явное удовольствие. Это была худенькая девушка с несоразмерно большими глазами и с тонкими светлыми волосами. Орфей не дал бы ей больше шестнадцати лет.

– Орфей. Ты становишься нашим засегдатаем. – Голос Джованны всегда напоминал ему мурлыканье кошки. С очень острыми когтями. – Что мы можем сделать для тебя на сей раз?

Она оглядела его тем странно прозорливым взглядом, который всегда пробуждал в Орфее желание поколотить ее.

– Давай я отгадаю, – промурлыкала она. – Богатство и власть, верно? За этим ты пришел. И еще тебе понравилось бы, если бы добрые граждане Грюнико имели чуть больше страха перед тобой. Ведь их страх позволил бы тебе забыть, как сильно ты боишься себя самого.

Нет, ее точно следовало бы поколотить. Так и ударил бы прямо в это хорошенькое, бледное личико. При ней он чувствовал себя жалким голым червяком, которого она в любой момент могла склевать острым хищным клювом.

– Ты отгадала, – сказал он с плохо скрываемой яростью. – Я хочу, чтобы твоя госпожа сделала меня богатым и могущественным. Я думаю, это не редкое желание. Но действительно ли вы можете дать мне и то, и другое? Пока что я получаю одни обещания. Что, если все эти темные колдовские речи не что иное, как пустой звук и дым? Все, что я до сих пор имею в качестве доказательства, это стеклянный человечек с болями в животе.

Улыбка, которая играла на ее юных губах, была как клинок, разрезающий Орфея на тонкие ломтики.

– Звук и дым? Они могут быть весьма могущественными. И очень неприятными. – Она вступила в тень ольхи и глянула вверх, на голые ветки. – Что же касается темного колдовства, лучше не говори о вещах, которых не понимаешь. Моя учительница запросто сделает тебя богатым. Но она потребует обычной платы.

– Это мне ясно. – По его подсчетам, Ринальди вернется с книгой самое позднее через две недели. Для оплаты время есть. Сажерук тоже появится не раньше, потому что от Омбры путь не близкий. Две недели… Но хватит ли этого времени, чтобы стать богатым и могущественным, даже если достигаешь этого при помощи темного колдовства? В настоящее время доходы его почти полностью сократились: выступление у Серафины Каволе лишило его большинства учеников.

– Я заплачу, – сказал он. – Обычную цену. Но колдовство мне требуется сейчас!

Джованна кивнула, как будто ожидала этого.

– Моя госпожа предвидела, какое желание у тебя будет на сей раз, – сказала она. – И она шлет тебе вот это.

Она отцепила от своего пояса футляр.

– Я заберу его назад, если ты не расплатишься до конца месяца. И поверь мне, тебе не захочется его отдавать.

Перо, которое она достала из футляра, имело узор из тонких пятен и было серым, как пигменты для миниатюриста Виоланты. Стержень на конце был очинен, как у писчего пера.

Орфей потрогал пальцем полое острие.

Возможно ли? Неужто Читающая Тени отгадала и самое затаенное его желание? Неужто она дала ему власть над словами, бо́льшую, чем когда-либо у него была? На краткий бесценный миг перед глазами Орфея открылась будущая книга, сочиненная им и продолжающая историю Фенолио – в таком виде, в каком он всегда хотел бы ее прочитать.

Джованна отняла у него надежду, как отбирают у ребенка незаслуженную игрушку. Ее насмешливая улыбка знала все о его бесполезном языке и о словах, которые его не слушались. Она кивнула на перо в руке Орфея.

– Стоит только написать этим пером имя человека, – сказала она, – оно выдаст его самую темную тайну.

Она протянула ему футляр:

– Береги его. Перо не нуждается в чернилах. Что же касается оплаты: помни, что девушка, которую ты нам доставишь, должна быть бескорыстной и полной света. Она должна воплощать в себе все то, чем моя учительница-мастер была когда-то и что потеряла в тени.

Да, да. Как будто он мог забыть эти абсурдные условия. Даже Ринальди считал их тяжело выполнимыми. Что делала учительница-мастер Джованны с девушками, которые напоминали ей о собственной юности? Орфей решил, что ответа лучше не знать.

Джованна опять одарила его улыбкой, острой как нож. Столько вопросов, – говорил ее взгляд. – А ты не знаешь ни одного ответа.

– Однажды я был очень могущественным! – резко сказал он. – Известно ли это твоей учительнице-мастеру? Я мог превращать слова в действительность! Единороги, голубые феи, лиственные человечки… Я создавал их из букв при помощи собственного голоса. Когда-нибудь они снова станут меня слушаться, вот тогда и ты, может быть, явишься ко мне в качестве просительницы.

На сей раз она рассмеялась вслух. Казалось, что вместо смешинок изо рта у нее сыплются жемчужины – и цепкие ветви ольхи подхватывают их, чтобы скрыть у себя в недрах.

– О, да, ты был волшебным языком. Этот дар легко потерять, если слишком часто пользоваться им для своей выгоды. Глупо, верно? На что тогда власть, если она не приносит выгоды и должна быть бескорыстной?