Мышка шмыгнула прочь, когда он вошел в комнату, которую Элинор называла своей сокровищницей. На скамье с мягкой обивкой, где она любила сидеть, лежал шарф, сшитый на заказ стеклянными белошвейками, а в чашке плесневели остатки чая. На стене висели картины с пейзажами окрестностей Омбры: река с нимфами, глухой лес без тропинок, там был даже тот пруд, у которого он сиживал с Ниямом. Другие стены тоже красноречиво говорили о любви Элинор к этому миру. Между окон висели портреты всех тех существ, которые в ее мире встречались только в книгах: нимфы и водяные, домовые и феи, стеклянные и лиственные человечки, огненные эльфы и моховики… Какие-то из картин написала Реза, но большинство происходило от странствующих художников, которые на рынках за пару медяков могли изобразить вам все, что пожелаете. Некоторые создания даже Сажерук ни разу в жизни не встречал. Двуглавые тролли, драконы, крылатые кони – Элинор энергично мотала головой, когда ей говорили, что эти существа – плоды фантазии, или дерзко заявляла, что художникам, странствующим по свету, виднее. Может, она и была права. Даже Фарид уже повидал в мире больше, чем он. Что там лежало за морем, которое находилось в двух днях пути от Омбры? Сажерук даже в самые бурные свои дни никогда не поднимался на борт корабля, чтобы увидеть дальние страны. Возможно, его огненная природа не сочеталась с большой водой?
Он подошел к стене, ради которой и прокрался в покинутый дом Элинор. С момента прибытия в Омбру у нее развилась страсть к географии, хотя карты ее страны содержали еще много белых пятен, и никогда нельзя было с уверенностью сказать, где картографа вела действительность, а где фантазия. Тем не менее собрание Элинор было впечатляющим. Дориа и Мегги тоже планировали свое путешествие из этой комнаты, пока Ниям не подарил им карту, изготовленную его проверенными разведчиками. Элинор тут же попросила копию для себя. Да, у Нияма, конечно, есть более точная карта, но попросить ее не выйдет, а карты северных княжеств Элинор тоже неплохи.
Сажерук подошел ближе к стене. Да, вот он, Грюнико. Художник-картограф окружил заснеженные горы темными лесами. Сажерук разглядывал извилистые дороги, ведущие из Омбры на север. Самым коротким был, пожалуй, маршрут по почтовой дороге, хотя он и вел сперва к востоку от Омбры. Сажерук провел пальцем по бледной линии пути. Скакать верхом придется долго. Дней двенадцать, а то и больше.
– Я не могу обещать, Элинор, что верну ее тебе, – тихо сказал он, открепляя карту от стены. – Но я делаю это ради Резы, Мортимера и Мегги. Где бы они ни находились, я попытаюсь их найти.
Даже его тихий голос прозвучал в покинутом доме неожиданно громко.
Отпустит ли Орфей других, если Сажерук предложит себя в обмен на их свободу? Приходилось признаться себе, что он не слишком в это верит. Гвин был очень сердит, когда Сажерук объявил ему, что не может взять его с собой. Зверек укусил его и отпрыгнул, как будто не хотел возвращаться, но Сажерук слишком любил Гвина, чтобы рисковать его жизнью. Пусть его шкурка останется коричневой.
Сажерук покинул Омбру через южные городские ворота – на тот случай, если Ниям поручил вести за ним слежку. Но как только башни города скрылись за окружающими холмами, он повернул на восток и поскакал полями, пока не добрался до старой почтовой дороги.
– В лесу, где же еще? – таков был единственный ответ, который давала Лилия на вопросы Йехана, где живут лесные женщины.
– Я им много рассказывала про тебя и Брианну, – сказала она, когда они пустились в путь. – Так что они согласились показаться тебе на глаза, но не удивляйся, если они будут несколько грубоваты. Они привыкли разговаривать с растениями и зверями и не особо ценят вежливость.
Прозвучало это загадочно. Часть бездорожного леса, куда Лилия завела Йехана, просто кишела дикими стеклянными и лиственными человечками, грибовичками и прочими созданиями, названий которых он даже не знал. Но Йехан и не обращал на них особого внимания. С тех пор, как Виоланта показала им книгу, он всюду высматривал лишь бесцветные лица Брианны и матери.
Лилия остановилась. Руины, которые открылись их взгляду в просветах между деревьями, когда-то были деревней. Крыши домов обвалились, а провалы окон и дверей заросли ежевикой и крапивой.
