Цвет мести полностью

Это была двенадцатидневная скачка в Грюнико, и привал Сажерук делал лишь тогда, когда в нем нуждалась лошадь. Он почти не спал с тех пор, как вернулся от Белых Женщин, и Роксана многие ночи проводила одна. Они любили сравнивать себя с огнем и водой, чтобы объяснить, отчего их любовь так велика и при этом так иногда трудна. Правда, это было дурное сравнение. Вода так же хорошо обходится без огня, как и огонь без воды, он же без Роксаны был лишь тенью самого себя.

Тень. Да, тогда он был не больше чем тень, и теперь его, пожалуй, можно было снова описать такими же словами. Лишь тень, которую огонь отбрасывает на пустую дорогу, когда ночью ненадолго останавливаешься обогреться у костра. Сажерука бы не удивило, если бы печаль окрасила его конечности в такой серый цвет, как Брианну и Роксану, но одежда все так же оставалась красно-черной. В каждой таверне, у которой он поил коня и давал ему корм, кто-нибудь обязательно спрашивал его, не может ли Сажерук вызвать огонь. Надежду, тепло, свет… Никто лучше него не знал, что пламя может все это даровать. Теперь же он снова видел только сажу и темноту, когда смотрел в огонь, как в те времена, когда был затерян в другом мире.

Ты их отыщешь, Сажерук! Он попросил огонь разогнать тьму, которая окутывала его сердце, пока она не отняла у него все силы, но Орфей расчетливо выбирал свою месть. Он, наверное, еще тогда понял это, когда вычитывал Сажерука из одного мира в другой: Огненный Танцор был лишь тенью без той, которую любил.

Стань пламенем, Сажерук. Только так ты сможешь освободиться. Он говорил себе это каждую милю, заставлял огонь формировать волков и медведей, которые тяжело бежали за ним. Но серые картинки скакали с ним верхом и снова превращали его попутчиков в сажу и пепел.

Чем дальше на север он скакал, тем холоднее становилось. Ты делаешь в точности то, чего хочет Орфей, нашептывал встречный ветер. Вернись и подожди своих друзей. Ты обещал это Нияму. Нет, он не обещал, даже если Ниям, может быть, так думал. Слова научили его обходиться с ними очень осторожно. Кроме того – разве у него был выбор? Разве не были то слова Орфея, которые гнали его на север? Прекрати, Сажерук. Не слова, а дела рассказывают истории. Если бы он только мог в это поверить.

Несколько раз Сажерук действительно был близок к тому, чтобы остановиться. Пламя время от времени показывало ему лицо Нияма, как будто сам огонь взывал к его рассудку. Но в итоге он все равно скакал дальше, снова менял коня на почтовой станции и следовал дороге, которую указал Орфей.

Чтобы сделать что, Сажерук? – спрашивал Ниям, наколдованный пламенем. – Ты хочешь упросить Орфея вчитать в книгу и тебя? Или чтобы он выпустил других, если ты предложишь ему свою жизнь в обмен на их свободу? Подожди меня! Вместе мы найдем путь получше!

Безумие. Надо быть сумасшедшим, чтобы ожидать, что Ниям нагонит его и своим объятием напомнит о том, как часто они сообща и впрямь находили путь, когда один он из них уже давно потерял надежду. И вдруг перед ним на дороге очутился человек. Сажеруку показалось, что он его уже когда-то видел. В лагере комедиантов? Да. Его песни были отвратительны. Уж не подрабатывал ли он разбойником с большой дороги, потому что его искусство трубадура никуда не годилось?

Огонь явился незваным, не дождавшись призыва Сажерука. Почувствовав его гнев и отчаянное желание скакать дальше, не терпя никаких препятствий. Его лошадь шарахалась от языков пламени, которые вырывались прямо из дороги, но Сажерук сумел ее успокоить. Животные слушались его с такой же готовностью, как и огонь.

– Поди прочь с дороги! – крикнул он незнакомцу. – Или я предоставлю языкам пламени очистить мне путь. Они голодны, и поверь мне, сделают то, что я прикажу.

Они уже снова сформировали волков и одного горящего медведя, похожего на медведя Нияма. Разбойник отступил на один осторожный шаг, но так и остался стоять на дороге и достал нож. На плече у него сидел стеклянный человечек с серыми конечностями, который показался Сажеруку очень хорошо знакомым. Да это же Сланец!

– Твои огненные домашние животные очень эффектны! – воскликнул человеческий спутник Сланца. – Но я думаю, лучше бы ты отозвал их назад, иначе они могут сожрать вот это.

Маленькая книжка, которую он извлек из-под плаща, имела серый переплет.

– Я думаю, мы пока не знакомы. Бальдассар Ринальди. Это мне ты обязан тем, что твоя жена и твоя дочь упрятаны в эту книгу.

Пламенный медведь вырос на глазах и оскалил зубы.

– Дай ее сюда, – сказал Сажерук. – Я добуду тебе все, что ты хочешь. Я заплачу тебе вдвое больше, чем платит Орфей.