Ринальди посадил себе на плечо стеклянного человечка, а конец веревки, которой был связан Сажерук, обвил вокруг кисти. Потом поднялся по ступеням и с самодовольной улыбкой постучал в дверь тяжелым дверным кольцом.
Молодой человек, открывший ему, был таким рослым и широким в плечах, что Ринальди рядом с ним казался щуплым.
– Мой господин сейчас очень занят, – сказал он. – Зайдите позднее!
Он попытался закрыть дверь перед носом Ринальди, но тот вставил в проем носок сапога.
– Ты ведь Граппа, младший сын Люка Буратти, так? – сказал он, подтягивая к себе Сажерука. – В детстве ты нанизывал на пику крыс в бойне твоего отца. Ты был очень проворным, как сейчас тебя помню. Я терпеть не мог этих крыс.
Граппе, несмотря на комплимент, эти воспоминания про крыс были неприятны, как и то, что он когда-то был маленьким мальчиком.
– Я новый привратник Орфея, – сказал он, не освобождая проход. – А вы кто такие?
– Доложи Орфею, что Сланец… – Ринальди схватил стеклянного человечка, не дав ему договорить, завернул его в грязный платок и сунул себе в карман.
– Слушай-ка, щенок, – прорычал он. – Орфей будет разъярен, как только услышит, что ты не впустил меня к нему немедленно. Мое имя Бальдассар Ринальди, а это вот Огненный Танцор, хотя в настоящий момент он и выглядит скорее как Плясун-от-Мороза. Он весьма опасен, так что покажи мне, куда я могу его запереть на то время, что буду говорить с твоим господином. Понятно?
Сажерук был уверен, что после изнурительных дней пути он уж точно не выглядел опасным. Но Ринальди, наверное, был весьма убедителен. Граппа впустил их и провел во внутренний двор дома, окруженный двухэтажной галереей, какие в Омбре были разве что в самых богатых владениях. Центр широкого, вымощенного камнем двора был обозначен фонтаном.
Сажерук не сомневался, что всему этому нашлось место в новом жилище Орфея. Тут повсюду можно было видеть мастеров за работой. Каменщики наносили новую штукатурку, а проворные торговцы покрикивали на носильщиков, тащивших по лестнице мебель, чтобы не задели о стены. Сажерук прислушивался к голосам, которые возвращали его в привычный мир. Ринальди же, наоборот, озирался, будто спрашивая себя, насколько ему повысить требования к плате за свои услуги при виде всей этой роскоши.
– К подвалам – это туда. – Граппа указал на простую дверь, почти незаметную за колоннами, окружавшими двор.
Глаза Сажерука все еще искали Орфея, когда Ринальди подтолкнул его к этой двери. Граппа подхватил фонарь, висящий у входа, и показал на каменные ступени, исчезавшие в темноте.
– Я знаю этот дом, – звучал голос Ринальди за спиной Сажерука, когда он спускался вниз. – Да, и не только это. Подвал я тоже знаю. Там можешь хоть всю душу из тела выкричать, Огненный Танцор, и никто тебя не услышит. – Он засмеялся. – Эй, Граппа! – крикнул он, едва не толкая Сажерука в спину фонарем. – А теперь ты ловишь для Орфея девочек, которые нужны ему для Читающей Тени? Он наверняка продолжает иметь с ней дело, так? Иначе откуда такой дом?
По голосу Граппы было слышно, что тема ему не нравилась, когда он ответил:
– Я здесь всего лишь привратник, – сказал он. – Но когда я начинал, одна девочка была здесь. Очень тихая, только пела иногда. Очень хорошо пела, надо сказать.
Ринальди подталкивал Сажерука вниз по последним ступеням. Иметь дело с Читающей Тени… До Сажерука доходили слухи о людях, пропавших в лесу, о мертвых, которые выглядели так, будто их сожрала их собственная тень, о женщинах, которые изгоняли из себя страх перед миром, становясь еще страшнее всего того, чего сами боялись. Если у Орфея и была когда-нибудь совесть, то теперь он окончательно от нее избавился.
Граппа протиснулся мимо него и отодвинул засов одной из дверей.
– Этот тоже для Читающей Тени? – шепотом спросил он у Ринальди. – Я и не знал, что она берет и мужчин.
– Нет, я подарок для твоего господина, – ответил Сажерук, за что получил от Ринальди тычок в спину, втолкнувший его в сырую подвальную нору. – Знаешь ли ты, что он происходит из другого мира? Он прочитал обо мне в одной из книг. Я Огненный Танцор, у которого пропадает все, что он любит.
Граппа сощурил глаза.
– Он что, из тех сумасшедших, что за городскими воротами возвещают конец мира? – озабоченно спросил он у Ринальди.
– Ты слишком любопытен для привратника! – ответил Ринальди, закрывая за Сажеруком грубо сколоченную дверь. – Смотри, как бы этого не заметил Орфей, а то опять вернешься забивать свиней.
