Ринальди со вздохом достал из кармана грязный узелок, из которого доносился приглушенный и весьма гневный голос Сланца.
– У меня голова болит от его трескотни. А говорит он без передышки!
Ринальди положил узелок на доску строительных лесов и на всякий случай отступил на шаг.
– Он не имеет понятия о благодарности, – сказал он, пока стеклянный человечек, ругаясь, выпутывался из узелка, в который Ринальди его завернул. – Вы только взгляните на него. Ничего не сломано, несмотря на рискованность нашего предприятия. Только благодаря моему присмотру.
Сланец был не серый, как обычно, а красный как маков цвет, когда наконец встал на ноги.
– Присмотру? – выкрикнул он. – Он бросал меня в грязь, господин, гонял по крышам, кидался в меня своими блох…
Орфей нетерпеливым жестом велел ему замолчать. Книга, которую Ринальди вынул из своего заплечного мешка, была переплетена в серую кожу, как Орфей и заказывал, но была меньше, чем он себе представлял. То был компактный формат книг, которые в этом мире совали в седельную сумку, чтобы и в путешествии не лишать себя чтения.
– И они все среди этих страниц?
– Как было велено. – Ринальди отвел со лба липкие пряди волос и бросил быстрый взгляд на стеклянного человечка.
Сланец все еще стоял на строительных лесах.
– О да, да! – сказал он, уже принявшись слезать с них. – Бальбулус проделал выдающуюся работу.
В другие дни от слуха Орфея не ускользнули бы нотки вины в его голосе, но книга, которую он наконец держал в руках, сделала его глухим и слепым ко всему остальному. Значит, можно было несколькими мазками кисти превращать людей в пергамент. А он всегда был уверен, что это под силу только словам.
Он раскрыл книгу на столе, на котором подсчитывал деньги, полученные благодаря перу Читающей Тени. А вот и он. Фенолио действительно был первым, кто глянул на Орфея из книги. Серый. Все в нем было серым. Как и буква «Ф», с которой начиналось его имя, теперь стискивающая его в объятиях. Ха! Орфей едва не пустился в пляс.
Он это сделал! После всех унижений, после стольких лет бессилия… Теперь не Фенолио, но Орфей продолжит писать истории.
Они все были здесь: Мортимер и его дочь, его жена Реза, пожирательница книг с ее худым, как веретено, библиотекарем, Роксана и дочь Сажерука, молодой Огненный Чертенок и Черный Принц, хотя последнего Орфей запомнил несколько другим. Нет, никто не был упущен! И вот, в самом конце, сам Сажерук, не серый, как остальная книга, еще пока нет, а в черно-красной одежде Огненного Танцора.
Месть.
Ах, она действительно была сладкой. Такой сладкой.
Первые десять игроков были убраны со сцены. Все было готово ко второму акту. Молитвы и мольбы героя, напрасные, но такие трогательные. Его раскаяние, признание его презренного предательства, в надежде на помилование, а то и прощение. Скоро грядет конец. Третий акт, приговор, такой драматичный и мрачный, что за ним может следовать лишь молчание. Благоговейное молчание того, кто инсценировал эту месть.
Орфей закрыл книгу и повернулся к человеку, принесшему ее. Достал из бархатной куртки кошель и протянул его Ринальди:
– Твоя плата. Как договорились. Можешь пересчитать.
Но у Ринальди на тонких губах опять играла улыбка, такая самодовольная, что ее так и хотелось стереть с его лица. Орфей должен был признаться, что всегда дурно чувствовал себя в его присутствии.
– Не так быстро. У меня для вас есть еще и сюрприз.
Сюрприз? Только дураки любят сюрпризы! Орфей заметил, что Сланец смотрит на него с тревогой. Ринальди же, наоборот, мурлыкал от довольства как сытый кот.
– Он здесь. В вашем подвале. Я привел вам Огненного Танцора. Я поймал его как бабочку, хотя он и пытался обжечь мне пальцы.
Орфей почувствовал, как его сердце сжалось, обуреваемое чувством, которое в момент триумфа он хотел испытывать меньше всего, – разочарование. На смену ему пришел гнев. Нет!
– Я не давал тебе такого задания! – Его голос сорвался. – Он должен был явиться ко мне сам, добровольно! Так написано в этой книге!
Знал бы Сажерук, что слова его врага больше ни на что не способны! О, Орфею хотелось разбить лютню Ринальди о его голову. Но вскоре его отвлекло другое чувство, новое. Пугающее.
– Я ему совершенно ясно сказал, что это не было вашим заданием, господин! – причитал Сланец с нескрываемым торжеством. – Но разве он хотел меня слушать? Нет!
Орфей должен был признаться, что как раз этого визгливого голоска он недосчитывался.
Улыбка исчезла с лица Ринальди.
