Неужто он надеялся, что ему на помощь прибежит Орфей? Неужто он не знал, что его господин трус?
– Мне очень жаль, – прошептал Ниям, но Граппа этого уже, наверное, не услышал. Он смотрел ошеломленно. Бессмертный…
Ниям опустил меч и склонился к убитому. Каждый из них давался ему с тяжелым сердцем. Каждого было жаль. Затем он осмотрел собственные раны – ни одна не была опасной. Он вытер кровь Граппы со своего клинка и посмотрел в сторону запасного тоннеля. Йехан и Сажерук ушли.
Ниям привалился к стене. Он все еще хотел убить Орфея, но это желание боролось с желанием последовать за Нардо. И все же он направился к крутой лестнице. Ему нужна была книга, не только ради Йехана и Сажерука. Он хотел стоять с Мортимером в его мастерской и слушать про приключения Мегги в ее путешествии с Дориа. Он хотел видеть, как Элинор вдохновенно аплодирует искусству канатоходцев, а Дариус целует одну из акробаток. Он хотел чувствовать на коже тепло огня Фарида и слышать его задорный смех, наблюдать, как замирают дети, слушая истории Фенолио, как Йехан обнимает свою сестру, а Сажерук зарывается лицом в волосы Роксаны. Этого было достаточно. Слишком долго Орфей держал в заложниках своей мести дорогих ему людей.
Нияму казалось, что все они следовали за ним, когда он поднимался по лестнице из подвала. Внутренний двор стоял пустой и покинутый. За перилами лестниц не чувствовалось никакого движения.
– Черный Принц! – Маленький тщедушный человечек высунул голову из-за балюстрады на втором этаже.
Ниям настороженно обернулся. Разумеется, слуга. Разве он посмеет сражаться? Этот совсем не походил на бойца. Его взгляд был прикован к мечу в руке Нияма.
– Значит, вы действительно существуете? Защитник бедных? Страх и ужас могущественных… – Он таращился на Нияма сверху, не веря своим глазам, будто Черный Принц вышел из сказки, которую кто-то рассказывал ему в детстве. Но потом его лицо стало враждебным, и он обратился сам к себе:
– Ах, оставь, Рудольф. Ты только посмотри на него! Он пришел сюда за золотом. Бедные сочиняют песни о благородном, самоотверженном герое, ради которого забываешь про голод. Мой старший тоже поет эти песни, но они же сплошь вранье. Как те кукольные представления на площади.
Ниям не стал возражать Рудольфу. Он никогда не ощущал себя героем, хотя песни о нем действительно пели, и он уж точно не чувствовал себя ни благородным, ни самоотверженным после того, как убил Граппу. Перепел бы его понял, но ведь Мортимер был сейчас лишь картинкой в книжке. И тут к нему снова вернулся гнев.
– Где твой господин, Рудольф? Тебе ничего не будет, но я не уйду отсюда без Орфея. Без него и без книги. Такая маленькая серая книжка.
Рудольф издал безрадостный смешок:
– Это вы опоздали. Орфей сбежал и книжку прихватил с собой. Я рад, что этой книжки здесь больше нет. Я каждый день жил в страхе, что колдовство, которое в ней заключено, я унесу как заразу к себе домой и мои дети слягут так же, как пленник Орфея.
Как пленник Орфея… Кисть Сажерука была такая холодная, а его лицо такое серое. И он не мог вызвать огонь, чтобы сразиться с Граппой. Нет, надо найти Орфея во что бы то ни стало.
Ниям указал на портал, обитый серебром:
– Твой господин сбежал сюда?
Рудольф кивнул.
– Он наверняка побежал к Читающей Тени! – крикнул он, когда Ниям уже открывал портал. – Чтобы купить у нее защиту от вас. От вас и от всех, кто вам помогает. Он не откажется от своей мести. Орфей не думает ни о чем другом, кроме мести, сколько я ему служу.
В его голосе слышался страх. Страх перед кем? Перед Орфеем или перед Черным Принцем, который ворвался в дом его господина и умертвил стражника? Ниям знал многих людей, которым нравилось, что их боятся. Ему же становилось дурно от осознания, что кому-то он сам внушает ужас.
Он выглянул через открытый портал наружу.
Там не было ни лисы, ни Орфея. Ниям предупреждал Вольпе, что хочет получить Орфея живым. Место охраны было покинуто. Баптиста и Лилия тоже ушли, а с ними и все их зрители. Находятся ли сейчас Йехан и Сажерук в безопасном месте?
