Она не могла опять его потерять. Как? Когда? Но туман был повсюду. Он поглотил все: дом, лес, их поля. И Нардо.
Роксана громко звала его по имени. Еще звала Йехана и Брианну. Но серое забивало ей рот и глаза. Даже сердце было переполнено серым.
От него все поблекло, как будто то был лишь сон. Вся ее жизнь и все, что она любила, было не чем иным, как сном.
Роксана закрыла глаза, пытаясь отыскать лица родных в воспоминаниях. Но и оттуда ушли все краски, лишив ее возможности уловить даже образы. Кажется, растения, которые она любила, были зелеными? Но Роксана больше не помнила, что это значит.
Только песни были еще здесь. Она слышала их звучание внутри себя и начала петь, хотя серое окрасило ее губы, а голос в тумане, который ее окружал, звучал потерянно.
Да, Сажерук был свободен. Когда Ниям вернулся, тот уже лежал на ложе, которое Баптиста соорудил ему у камина, пытаясь согреть друга пламенем. Йехан порубил на дрова скамью, что стояла во дворе – хорошо, теперь им есть чем топить. Куница продолжала лежать на груди Сажерука, красно-золотым подтверждением того, что пламя не бросило в беде Огненного Танцора.
Ниям присел перед Сажеруком на корточки и укрыл его одеялом, которым привык оберегать собственное тело под открытым небом. Серое застилало глаза его друга как дым.
Орфей.
Ниям вопросительно посмотрел на Баптисту, хотя, как ему казалось, уже и сам знал ответ.
Баптиста помотал головой:
– Нет никаких следов ни Вольпе, ни совы. И ни следа Орфея. – Маска Перепела все еще скрывала его лицо, но голос Баптисты выдавал, какой гнев в нем вызывал вид Сажерука. – Она тоже не знает, где они.
Он указал в окно. Лилия стояла во дворе. Вид у нее был потерянный.
– Может, лиса растворила Орфея в воздухе, – в шутку сказал Баптиста.
Ниям не знал, что на это ответить.
– Но книгу вы раздобыть сумели? – Куница спрыгнула с груди Сажерука, когда он с трудом сел на постели.
– Нет. Орфей ее унес. – Ответ дался Нияму с трудом. Разве не должны были они его опередить? Разве не следовало первым делом броситься на розыски Орфея? Как они дали ему уйти? Орфей не был бойцом, и Вольпе с Циветтой легко могли его задержать. Но не сделали этого!
Йехан принес в дом дрова. Он с облегчением увидел, что Ниям выдержал поединок с Граппой почти без ущерба для себя. Но потом Йехан выглянул в окно, и лицо его омрачилось.
Снаружи во дворе стояла лиса.
Вольпе оборотилась, когда ей навстречу шагнула Лилия. Ниям видел, как она взяла лису за локоть, но та резко повернулась к ней спиной.
Когда они вошли в комнату, Лилия без слов прошла мимо Вольпе. А лиса осталась стоять между колонн, как будто ожидая нападения.
Она указала на Сажерука:
– Значит, его вы освободили. Хорошо.
– Да, но моя мать и моя сестра все еще заточены в книге. Итак, где она? – Йехан опередил этим вопросом всех остальных. – Где Орфей?
– Ну, давай же, скажи им! – крикнула Лилия, обращаясь к Вольпе.
Ниям еще никогда не видел ее такой разгневанной. Яростной. Ужасной. Пристыженной. Виноватой?
Вольпе напрягла плечи.
– Мы отпустили Орфея.
Они все на нее закричали: Баптиста, Йехан, даже Лилия. Ужас в ее лице сделал терпимее горечь, которая поднялась в Нияме. Она явно ничего не знала о намерениях остальных.
Сажерук медленно встал на ноги.
– Я, наверное, что-то пропустил, – сказал он. – Кто она? Помощница Орфея?
Куница прыгнула к Вольпе и оскалила зубы.
– Орфея? Он мне безразличен, – презрительно сказала Вольпе. – Но ведь вы бы ускакали домой, как только получили бы книгу, в дурацкой надежде, что найдете там кого-то или что-то, что изгонит серое из лиц ваших друзей. Орфей! Он всего лишь злой мальчишка, который получил в руки опасную игрушку. Но есть и те, кто ее изготовил, кто придал злу форму, а потом послал его в мир. Книга, перо, отравленное платье, башмаки, танцы в которых смертельны… Та, что стоит за ними, – источник, из которого отчаяние и боль сочатся в мир. Вы лишь слегка пригубили ее яда, от которого многие умерли, и никто не накажет ее за все, что она творит уже десятки лет. Этому надо положить конец! Мир достаточно мрачен и без нее…
– Мать и сестра Йехана в той книге, Вольпе! – перебила ее разъяренная Лилия. – Они и для меня мать и сестра. И ты решила, что можешь просто пожертвовать ими? Я всегда ощущала ярость в твоем колдовстве, но я доверяла вам с Циветтой!
– Моя дочь Мия была ненамного старше тебя, когда ушла к Раббии! – прикрикнула на нее Вольпе. Ее голос стал хриплым от отчаяния. – Да, так она себя называет: Раббия. Гнев. Мия всегда испытывала страх перед миром, а мое колдовство было для нее слишком слабым. Она была убеждена, что только Читающие Тени понимают эту темноту и могут от нее спастись. Последнее, что я слышала о дочери: она нашла Раббию и стала ее ученицей. Это было три года назад, и я не знала, где ее искать, пока Лилия не рассказала нам про серые картинки и предполагаемый источник колдовства в Грюнико.
