Вольпе вела их почти час по лесистым горам, окружающим Грюнико, пока они не пришли на поляну, посреди которой стояла старая ольха. Земля вокруг нее была усыпана монетами и кольцами, браслетами, шкатулками, чашами и вазочками, в которых потускневшее серебро ловило лучи утреннего света. У бродячих музыкантов были истории про серебряную ольху и про эльфов, которые якобы в ней живут и исполняют темные желания… Ниям молча окинул взглядом серебряные дары. Так много темных желаний. Ему почудилось, что он ощутил их собственной кожей подобно ледяному дождю.
– Не прикасайся к серебру, – шепнула ему Лилия, – и держись подальше от ольхи.
Ниям испытывал немалое искушение подойти к дереву. Голые ветки словно когти впивались в воздух.
Циветта уже поджидала их. Сова сидела на надежном расстоянии от ольхи на ветке тополя, растущего у края поляны. Она даже не взглянула на Нияма и Лилию, а расправила крылья и бесшумно скользнула в чащу. Они последовали за ней в ущелье, зиявшее темнотой между склонами. Высокие хвойные деревья заслоняли небо. Из густого подлеска выглядывали дикие стеклянные человечки, травяные феи и кобольды, такие же, как в лесах вокруг Омбры, но здесь Ниям то и дело замечал мохнатые мордочки, каких прежде никогда не видел. Бесчисленные тропы диких кабанов, волков и медведей пересекали их путь. Казалось, что Читающая Тени не мешает своим присутствием остальным жителям леса. Всего лишь еще один хищник.
Лилия жалась к Нияму, а в сторону Вольпе даже не смотрела. Может быть, впервые в жизни ее обманула та, кому она доверяла. Непривычное чувство. На протяжении всего пути Вольпе оставалась в человеческом облике, как будто это делало ее ближе к дочери. Тоска. Надежда. Страх. Все это отражалось на ее лице. Но даже если ее дочь была еще жива, во что она превратилась к этому времени?
Следовать за совой было нелегко, но Вольпе делала это так естественно, будто по-прежнему была в шкуре лисы. Циветта несколько раз что-то ей прокричала, и Ниям в который раз пожалел, что не понимает язык животных. Последний крик Циветты звучал так пронзительно, что он уже хотел попросить Лилию перевести сказанное, но тут Вольпе остановилась. Кто-то пробивался к ним навстречу сквозь чащу, пыхтя так неосторожно, как могли делать только люди.
Ниям был уверен, что узнал Орфея в силуэте, возникшем между деревьями на некотором отдалении, и уже хотел броситься к нему, но тут увидел выражение лица Вольпе. Вот показалась еще одна фигура, и глаза лисы, куда более зоркие, чем человеческие глаза Нияма, расширились от ужаса.
Сова скользнула дальше, и Ниям не успел спросить, что такого она увидела. Вольпе последовала за ней, тогда как те две фигуры скрылись за деревьями. Лилия догнала лису и что-то ей шепнула. Но Вольпе в ответ лишь помотала головой и последовала за совой такими торопливыми шагами, будто за ней гналось нечто, от чего она не могла уйти.
Ниям все еще хотел повернуть и пуститься вдогонку Орфею и его спутнику, но лес внезапно оборвался, и они очутились на поляне, посреди которой к небу возвышались четыре могучие каменные колонны. Они поддерживали остатки рухнувшего моста. Когда-то этот мост был перекинут через ущелье, к которому и привела их сова. С остатков моста до земли что-то свисало. Это походило на гигантское осиное гнездо, что целиком заполняло все пространство между двумя колоннами. От бледно-серых стенок исходил сладковатый запах, и, несмотря на зимний холод, воздух вибрировал от жужжания насекомых, которые летали вокруг.
Все они как-то иначе представляли себе жилище Читающей Тени. Более человечным, пожалуй. В конце концов, ведь она была, как и Вольпе, Циветта и Лилия, смертной женщиной. Но Раббия уже давно оставила свою человечность позади.
Входом в жилище Читающей Тени служила темная щель, которая зияла у подножия гнезда, и всякая надежда исчезла с лица Вольпе. Отсюда не было возврата, и если ее дочь действительно еще жива, она больше не была ее дочерью. Лиса посмотрела на Нияма. Вольпе и сама понимала, что даже в безнадежном бою отчаяние – не помощник, а потеря надежды делает человека легкомысленным. Но поворачивать назад было поздно, и, перед тем как протянуть руки к Вольпе, Ниям вызвал в памяти лицо Мортимера. Для видимости она связала его цепью, которую Черный Принц мог бы распутать без посторонней помощи. Лилия смотрела на это с видимым отторжением. Она пообещала Нияму держаться подальше и выдавать себя за ученицу Вольпе. Об ученице Раббии Граппа кое-что рассказывал Сажеруку в подвале Орфея, но они не знали, сколь многое она успела перенять у своей учительницы-мастера.
Любые крепостные ворота с сотней стражников выглядели приветливее, чем та щель перед ними. План Вольпе не нравился Нияму совершенно, но другого у них не было.
– Ответь, прежде чем мы войдем, – шепнул он ей. – Кто был тот человек рядом с Орфеем?
– Потом! – ответила она, но Лилия схватила ее за локоть:
– Скажи ему! Раббия сделала Орфею двойника, я права?
Вольпе высвободила свою руку:
– Может быть.
